Избранные произведения. III том

— В этом ничего опасного нет, Ава. — Мне просто больно было видеть, как она боится, а я всегда стараюсь избежать боли и ненавижу причинять ее другим. И еще мне хотелось, чтобы она наконец поняла, что совершенно свободна.

— Я знаю, — сказала она, коротко вздохнула и снова поникла, будто внутренне съежившись.

— Никто и не думает тебя искать или преследовать.

И никто никогда тебя не преследовал. Это было просто САМОУБИЙСТВО. Ты же показывала мне вырезку из газеты.

— Я ее сожгла, — сказала она.

Я помнила заголовок: «Один из местных жителей, убив свою дочь, застрелился сам». Она показывала мне эту вырезку из газеты еще позапрошлым летом. И я до сих пор вижу перед собой этот текст.

— Совершенно естественно, что ты тогда переехала.

Так поступил бы на твоем месте любой. В этом не было ровным счетом ничего подозрительного. Ты ни от кого не должна скрываться, Ава. Тебе незачем скрываться.

— Я знаю, — сказала она.

Она думает, что я хорошо в таких вещах разбираюсь, раз так уверенно о них говорю. Она принимает на веру любое мое слово. Почти любое. И я ей тоже верю. Все, что она мне когда-то рассказала, я приняла за чистую монету. А откуда мне знать, правда ли это? Просто я поверила ей и тому, что было написано в газете, хотя эта публикация вполне могла быть плодом чьей-то фантазии. Разумеется, мне никогда в жизни не приходилось сталкиваться с такой правдой, как эта.

Пропалывая огород за домом у себя в Индо, штат Юта, Ава услышала выстрел и через заднюю дверь, через кухню вбежала в гостиную. Ее муж как всегда сидел в своем любимом кресле. А их двенадцатилетняя дочь Дон лежала на ковре перед телевизором. Ава остановилась в дверях и что-то спросила; она не помнит, что именно. Может быть: «Что случилось?» или: «В чем дело?» И ее муж сказал: «Я ее наказал. Она меня ОСКВЕРНИЛА». Ава подошла к дочери и увидела, что та совершенно обнажена, голова у нее разбита в кровь, а грудь прострелена насквозь. Ружье лежало на кофейном столике. Ава схватила его. Приклад был весь в чем-то скользком. «Наверное, я просто испугалась, — рассказывала она. — Я даже не знаю, зачем это ружье схватила. А он мне и говорит: «Положи-ка на место». Я попятилась к двери, но ружье из рук не выпустила, и он встал и двинулся ко мне. Я передернула затвор, но он все равно продолжал идти. И я в него выстрелила. И он упал — прямо на меня. Я положила ружье на пол возле его головы, совсем рядом с порогом, вышла из дому и пошла по дороге. Я знала, что Джейсон вот-вот должен вернуться домой с бейсбольной тренировки, и не хотела, чтобы он первым вошел в дом. Я встретила его, и мы пошли к миссис… — Она внезапно умолкла, словно этого имени произносить было нельзя. —.. К нашей соседке. А потом они уже вызвали полицию и «Скорую помощь»… — Она рассказывала об этом как-то очень спокойно, тихим голосом. — И все решили, что это убийство и самоубийство. А я ничего не сказала.