Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Если ты не собираешься делать с ними ничего неприличного, то да, — хихикнула Лиза, ненароком проглатывая одну мармеладину целиком.
— Меня… беспокоит…
— Отлично, продолжай делать такие же громадные паузы — и как раз закончишь первое предложение, когда Марк вылезет из душа. Ускорься чуток: яйки в руки — и вперед!
— Никогда не называй их так…
— Буду, если ты не перестанешь тянуть резину. Сейчас добавлю к каждому своему слову умилительно-ласкательные суффиксы — волком взвоешь. Рассказывай.
— Ты ведь знаешь, что они — «уменьшительно-ласкательные»?..
— Без разницы, вперед!
Губы Антона сжались настолько, что сами превратились в подобие мармеладных червяков. Буравя недовольным взглядом черные настенные часы, он наконец решился:
— Ты же читала «Мечта!»… Там не все высосано из пальца. На самом деле, некоторые аспекты кроткого поведения Артура вполне имели место быть… В первый раз все что угодно пугает до жути, и самостоятельно справиться с волнением просто невозможно. Поэтому нет ничего такого, если человек ведет себя в новой ситуации значительно мягче, чем во все остальное время, — скоро закончил он, будто бы пытаясь убедить в последнем не столько Лизу, сколько себя.
— Это ты про то, как сильно Артур боялся первого поцелуя? И о его нерешительности, когда он в своей комнате впервые воспользовался ртом Макса… не по назначению?
— Именно… — Тонкие пальцы Антона активно заламывали друг друга.
— Но ведь он был уверенным и напористым, впервые укладываясь с Максом в койку? Когда Лика их застукала…
— Эта ситуация не была совсем уж новой для Артура… Возможно — я этого не утверждаю! — только «возможно»… у Артура есть соответствующая игрушка… которая убрала новизну ощущений во время «репетиций» и помогла в результате держать себя в руках…
Слегка расширенные глазищи Лизы бродили по отстраненной бледности лица напротив.
— А Артур очень смел в проявлении своей сексуальности… — с нотками белой зависти пробормотала она. — Артур знает, что существуют мастурбаторы, способные сделать то же, что и его возможная вспомогательная игрушка ранее?
— Артур знает, но ощущения будут в корне не те…
— И Артур боится, что расчувствуется и поведет себя недостаточно брутально, — подвела итог Лиза, скомкав пустой пакетик.
— Артур ничего не боится! — грянул оскорбленностью Антон, но пушечный залп его голоса даже не оцарапал крепостные стены Лизы.
— Извини, мне надо было сказать иначе: «И Артур просто в ужасе от того, что обязательно расчувствуется и поведет себя как мальчишка, кончающий от одного только тепла человеческого нутра», — торжественно перефразировала Лиза, и Антон с громким стуком уткнулся лбом в стол, обняв голову обеими руками.
— Ты — ужасный друг…
— Ты тоже. Но зато нам так весело вместе. Я думаю, тебе надо перестать волноваться по поводу поведения в постели.
— О, да ты что?! — приглушенно воскликнул Антон в рукав рубашки. — А я сам не догадался; огромное спасибо за дельный совет!
— Тупень. Ты собираешься сделать с ним кое-что очень бесчестное — он будет до того смущен, что не обратит внимание на любую твою «слабость». Боже, да он даже оркестр в вашей спальне не заметит, — рассмеялась Лиза. Ее тело магнитило к шкафчикам с оставшимися в доме сладостями, однако пока она успешно сопротивлялась этой вечной тяге. — Ты вообще уверен, что он не сбежит, поджав хвост?
— Сбежит, конечно…
— Тогда «капай» ему на жалость. У Марка большое сердце — и это его ахиллесова пята. Знаешь, почему он покупает мне конфеты и снэки? Всего раз, будучи действительно в страшном раздрае, я сказала ему, что вредные закуски помогают мне почувствовать себя лучше, разгоняют «тучи депры» — и с тех пор он всегда держит дома что-нибудь этакое на случай, если мне станет грустно. В таких, казалось бы, мелочах весь он. Сделай опечаленную мордашку, и обязательно получишь свое. Тем более что она у тебя красивая до невозможного.
Магнит в желудке Лизы оказался сильнее ее воли, и, соскользнув с табурета, она направилась прямиком к заветному шкафчику.
— Беру свои слова назад, — тихо произнес Антон. — Ты хороший друг.
— Я отличный друг. Но так себе кузина, и раз уж такое дело — я забираю последний пакетик мармелада. А Марк купит себе еще…
— Если ты коснешься еды, предназначенной ему, я за себя не ручаюсь, — пригрозил мальчишка, и Лизины руки опустились, дверцы шкафчика закрылись сами собой.
— Ты по-прежнему ужасный друг, — разочарованно выдохнула Лизка.
— Да. Зато, кажется, хороший бойфренд…
В ванной комнате затихла вода.
====== Глава 59 ======
Сонная нега развеивалась. Вместо реалистичных сумбурных картин перед глазами разливалась темнота. Лениво приоткрыв веки, я повернул голову направо — на боку видел десятый сон Антон. Его лицо, лишенное всяких эмоций, было так же прекрасно, как и озаренное радостью или гневом. Пушистые длинные ресницы, мягкие светлые пряди, укрывающие лоб и подушку, что он так нежно сжимал обеими руками; утренний свет падал на его щеки и обнаженные плечи, подогревал легкое летнее одеяло, обрисовывающее каждый изгиб его притягательного тела.
Я люблю те редкие ночи, когда Антон остается ночевать у меня. И дело вовсе не в сексе: в темное время суток мы почти не занимаемся любовью, чаще… спим, как бы скучно это ни звучало. Но само присутствие этого человека в моей жизни дарует покой и блаженство. Вот он, рядом, стоит только руку протянуть… Пока он здесь, мне нет нужды гадать, все ли с ним в порядке и чем он занят; меня не посещает ложное чувство, что Антон отдаляется от меня из-за времени, проведенного врозь. Всю свою жизнь я ощущал мир вокруг как дремучий лес, в который меня выбросили без каких-либо ориентиров… место, где за каждым корявым деревом притаился враг, способный улыбками и медовыми речами выманить крупицу доверия и воспользоваться ею в качестве оружия. Но вот я лежу на земле все в той же темной чаще, но справа от меня горит костерок — и исходящее от него тепло наполняет меня самой жизнью. Этому огню я бы без раздумий позволил поглотить меня, да только вдруг проникновенный треск хвороста умолкнет в тот же миг?..
На моей прикроватной тумбочке глухо завибрировал телефон, и я как можно тише вылез из-под одеяла, прихватив мобильный. Лишь когда дверь в спальню беззвучно притворилась, я принял вызов и приложил трубку к уху.
— С добрым утром, — улыбнулся я в сторону холодильника, но недолго остаточное сияние Антона держалось на моем лице. — Что?.. Когда?.. Я понял… Спасибо…
Изогнутые черные ветви смотрелись на фоне чуть более светлого неба как глубокие трещины — того гляди небосвод громадными осколками обрушится на голову и погребет весь шумящий жизнью лес… Мой яркий рыжий костерок по-прежнему горел, но на том берегу — отделенный от меня бурным ледяным ручьем, целеустремленно стачивающим серые и коричневые скользкие камни…
— Марк… У тебя все в порядке?
Фантазия померкла в грозовой вспышке его голоса, и я вернулся на кухню, освещенную ярким электрическим светом. Только журчание ручья никуда не делось: истончилось, ослабело, как если бы ручей в одночасье частично пересох. Напротив, с другой стороны барной стойки, сидел Антон с напряжением и тревогой на все еще немного заспанном лице.
— Конечно, все в порядке. Как и всегда. А почему ты спрашиваешь?
— Да потому что ты заливаешь хлопья вином…
Моя правая рука дернулась, возвращая бутылку белого вина в вертикальное положение, и журчание ручья потонуло в тишине.
— Значит, эту порцию сухого завтрака съем я, — наигранно рассмеялся я, отставляя бутылку. Антон не дал мне взяться за цветастую коробку: придвинув вторую глубокую миску, он сам насыпал себе хлопьев и залил их молоком.
Уж не знаю, что взяло верх: упрямство или любопытство — но я зачерпнул в ложку получившийся алкогольный завтрак, и Антон замер. Его взгляд был прикован к моему задумчивому лицу, пока я жевал ночной кошмар кулинарного критика.
— Как-то мне резко расхотелось есть хлопья, — выдавил я улыбку и отбросил ложку в испорченное вино.
— Я рад. Если ты бы вылакал с утра пораньше целую миску вина, я бы забеспокоился. Что-то случилось? На тебе… лица нет…