Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Не будем забывать, что на дворе зима.

И выкопать могилы для сотни человек надо вдвоем.

Каждый день.

И еще накопать могил «про запас», потому что в любой момент могут привезти поезд и снять с него трупы.

При этом и сами бойцы постоянно заболевают и умирают. Сыпняк не знает пощады. Весной 1922 г. послание в Губисполком: «Эпидотряду коммунистов, потерявших из своих рядов многих сотрудников, павших жертвами эпидемий и тех условий, в которых протекала их работа, с наступлением весеннего времени грозят новые потери, так как совершенно не имеющие ни одежды, ни кожаной обуви сотрудники, работающие большей частью вне стен учреждений, то и дело подвергаются простудам, которые при условии недостаточного питания и чрезвычайной утомленности сотрудников способствует еще большему выбыванию сотрудников из рядов эпидотряда…». Просят необходимую одежду и обувь по штатскому количеству 75 человек[422].

Весной 1922 г. их осталось ровно столько — 75 человек.

Сделали ли власти Самары что-нибудь при угрозе эпидемии? Предприняли ли меры? Постановлений и распоряжений, безусловно, было предостаточно. С началом эпидемий 18 декабря 1921 г. Самарская Губернская Санитарная комиссия по Самаре постановила: 1. Обязательную регистрацию в домах и прочих зданиях заразных больных. 2. Сделать специальные регистрационные карточки, которые врачи заполняют и передают в случае обнаружения заразного больного. Коменданты домов тоже обязаны извещать о случаях болезни, регистрировать заболевания как надо, подробно и обстоятельно. Иначе — наказания[423]. В приказе Президиума Самарского губэпидчека 30 декабря 1921 г. вся работа по эвакуации в г. Самара возлагалась на Самэвакопункт, ему подчинялись все гражданские и лечебные учреждения Самары, а также центральный детский коллектор и детские дома. Начэвак имел право проверять, как ведется эвакуация, должна быть четкая регистрация заболевших, начэвак выбирает госпиталь, в который лучше отправить больного. Больные должны увозиться на автомобилях или лошадях. Каждый рейс с больным из войсковой части и лечебного заведения производится в сопровождении мед- или санперсонала части, отправляющей больного. Задержка транспорта для эвакуации должна вести к аресту виновного[424]. Кроме того, был установлен регламент по проверке поезда, работы персонала в поездах и на вокзале и т. д. Везде — документы необходимо оформлять, принимать в бани людей только с документами и проч. На бумаге мероприятия властей выглядят логичными и последовательными, но вот реальность была настолько ужасной, что фактически власть была бесполезной: мы видели, что размах эпидемии, катастрофа в городе, нехватка ресурсов и страшный голод прямо-таки убивают город, и потому распоряжения властей — напечатанные на хорошей бумаге документы, в которых указывается, как надо поступать, — выглядят почти смехотворно. В марте 1922 г. в отчете указано: «У Комхоза нет абсолютно никаких перевозочных и материальных средств, которыми можно было бы произвести очистку города: из десяти лошадей — 7 больных, совершенно непригодных к работе, из 6 переданных Комхозу машин — три без шин и свечей». Не хватает рабочих рук. Вводят дополнительный налог в городе для очистки[425]. Боевой санэпидотряд оказался фактически единственным шансом Самары на спасение.