Русские народные сказки Сибири о богатырях

Царь получил пакет и говорит дочери:

— Вот опеть на нас враг наваливатся, в одне сутки хочет наше государство сжечь все огнем. Или тебя вывезти на пожаранье, или наше государство будет сожжено.

Она говорит:

— Папаша, чем погибать нашему государству, лучше вывезите меня на пожаранье. Лучше я погибну, но не все государство. Разреши, папаша, накануне пройти мне по всем каморам и подать подаяние всем нишшим, бедным, потому что летит девятиглавый змей, перед ним никто не устоит. Все равно мне будет смерть.

Но и пошла подавать подаяние и дошла до той каморы, где сидел Иван-царевич. Он опеть отвечат:

— Ваше императорское величество (она царевна же была), в каку вы честь и славу подаете подаяние?

— А вот, — говорит, — девятиглавый змей объявил нам войну. И завтрашний день меня повезут на пожаранье к морю, где дрались с трехглавым и шестиглавым змеем. (Это все выспросил.)

А дядя подобрал двух шпионов и говорит им:

— Вы на таку-то стайку залазьте, вот вам хороший бинокль, и смотрите, как будет драться Иван-царевич (Боба-королевич) и куда туловища деват и куда головы, а потом мне доложите, — дядя говорит. (Он при дворце живет, как Распутин жил.)

Таким путем ее повезли в экипаже. Оплакали. Теперь живой ей не быть: девятиглавого змея никто не победит.

Он опеть из каморы вылазит. Подался в чисто поле. Свистнул, гаркнул — явился богатырский конь, третий, самый сильный. (А в каморе у него скатерть с собой. Он ее повернет — наесса, напьется и опеть свернет. У него нерва скатерть при себе, в кармане.)

Ну, ладно. Он пролетел мимо ее на богатырском копе и стал. Вдруг летит девятиглавый змей. Земля вся горит огнем. До него не долетел, упал, говорит:

— Разве я чувствую перед собой Ива на-царевича? Ивана-царевича суда ворон костей не занесет.

А Иван-царевич отвечат:

— Но, змей поганый, вот я и есь самый Иван-царевич.

— Так что Иван-царевич? Будем биться или мириться?

Иван-царевич отвечат:

— В поле съезжаются — родней не считаются. Кто кого победит, тот и в пир полетит.

Но давай драться. Иван-царевич сшибет пять-шесть голов, повернется — они снова на месте. И вот змей ударил его в руку. В руку ударил и повредил ее. Он повернул и подскакиват к экипажу, к царской дочери (она в экипаже сидит).?

— Давай мне перевяжи руку хоть чем-нибудь.

Она чем перевяжет? У ней был шелковый платок, она им перевязала. Он повернулся, опеть давай драться. И девятиглавого змея кончил. Туловишша скидал в море, а головы — под плиту. Сам мимо ее пролетел. В лево ухо залез, в право вылез — опеть сделался таким же. Пришел в камору, залез и спит. Рука завязана.

Назавтра царь приказыват:

— Идите, привезите экипаж. Дочь мою теперь уж кончил девятиглавый змей.

Приехали — она жива. Привозят ее, отец спрашиват:

— Но что, дочь, девятиглавый змей не прилетал?

— Нет, папа, прилетал. Дрались, так дрались, что за двести-триста метров тошно в экипаже сидеть. Дрался какой-то богатырь. Я слышала только: «Я есь Иван-царевич». И мимо меня пролетел на богатырском коне, как молния, и скрылся неизвестно куда.