Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)

Самоочевидны выводы, вытекающие из данного положения в применении к Синоду. Это — не автономно-канонический институт, а государственное учреждение, созданное Петром I для управления церковными делами и лишь терпимое и до известной степени приемлемое для церкви в качестве ее правящего органа. Следовательно, наряду с прочими органами высшего государственного управления 3-го марта 1917 г. пал и Святейший Правительствующий Синод, ибо утратил опору в отрекшейся от своих прав монархической власти. Духовный регламент и указ Петра Великого лишились силы действующего права без утверждения их волей временного правительства.

Правительству оставалось одно из двух: или молчаливо признать в силе духовный регламент и стоящий на нем Синод, приспособив последний к задачам момента, как оно приспособляет Сенат, или декларировать отмену духовного регламента и создать заново такой же государственный, но только временный, впредь до Собора, орган управления делами православной церкви. «Временный Священный Синод», созванный по соответствию с установившимися формами синодского устройства и обер-прокуратуры при нем, действовал бы по составленному им и утвержденному правительством наказу и имел бы своей экстренной задачей подготовить церковь к ее новому, независимому от государства положению после Учредительного собрания и сорганизовать ее на началах выборности и самоуправления для создания нормального, неподдельного Собора. Заявление правительства об упразднении духовного регламента прозвучало бы для русской церкви радостным манифестом о ликвидации мрачного крепостного периода ее истории под пятой петербургского абсолютизма и явилось бы правовым праздником совершившегося переворота и в церковно-государственной области. Общей признательностью и благодарностью Временному правительству ответило бы на такой акт церковное общество, а высшая иерархия, не умеющая ясно сознать своего государственного положения и свою политическую роль, поняла бы, что старая, дореволюционная почва унесена у нее из-под ног совершившимся переворотом, и что судьба ее находится пока всецело в руках новой государственной власти. Еще было бы лучше, если бы с ненавистным духовным регламентом и духовной коллегией одновременно исчезло бы и одиозное звание «обер-прокурора» Синода и заменено было бы точным именем «министра по делам православной церкви», имеющего впоследствии стать «министром всех культов». Тогда отнята была бы придирка у церковных контрреволюционеров для запугивания малосознательных ревнителей церковности призраками продолжающегося будто бы «обер-прокурорского засилья» с его старыми, не имеющими для настоящего времени никакого смысла государственно-поработительными целями. Положение вообще было бы ясно даже для слепых и разогнало бы целую тучу недоразумений, опутывающих сознание до поразительности беспомощных в политических вопросах духовных особ. Правительство имело бы с первых же дней переворота возле себя сгармонированный с его общими задачами, работоспособный орган церковного управления, из которого безболезненным юридическим актом, никого не задевающим лично, удалены были бы неподходящие к моменту иерархи.