![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
слушателей. В его налитых кровью глазах застыли тоска, разо
чарование и страх.
— Надоело, — отмахнулся Малина. — Цингу хватают
фраера, а не мы. Воровать уметь надо.
— Есть и фраера по с кушем нас у хозяина живут.
— Правильно, Чума, есть такие фраера. Женечка — фраер,
а придурок, каптер, горбыли в его грабках. За что тебе, Ж е
нечка, чалку накинули?
— За взятку, — охотно пояснил Женька. — Что я? Каптер.
Y меня силенок не хватает повыше подняться. Вот мой бывший
начальник — это да! Пятнадцать лет брал, ни разу не погорел.
Он всех купил, от прокурора и выше. Поймают со взяткой,
вроде бы тюрьмы не миновать, звонок сверху — и свобода.
— Что ж он тебя от хозяина не вырвет?
— Он попался в прошлом году. Не поделился с самым
верхом. Только он и в лагере получше любого вольного живет.
Ходит без конвоя, на пассажирских поездах в купе разъезжает.
В неделю два костюма меняет. Три бабы у него вольных. Кур
жареных лопает. Мандарины у него всегда свежие, из Грузии
привозят. Он на водку смотреть не хочет, коньяк пьет. Живет,
не то что мы. Гроши везде гроши. За них он и хозяина купил.
А я хоть пропадай!
— Тебе тоже дачки ломятся дай Боже. Без лапы фраеру-придурку не прохонже. Не пульнешь начальнику, на общие
работы загремишь.
— Какие у меня гроши, Малина? Слезы! Сирота я! — Жень
ка скромно потупился. Краешки губ плаксиво опустились вниз.
Лицо его, унылое и постное, выражало такую жалость к себе,
бедному и обиженному, что Малина весело расхохотался.
— Начальники не то что мы хапают, — вдоволь насмеяв
шись, заговорил Малина. — Умеют! Они на скачок не пойдут.
Вагонами воруют.
— Мы тоже умеем! — хвастливо перебил Чухма. — Я —
щипачишка, а со мной мусор бегал. Я на отмазку его брал.
Насуну лопатник и на бздюм с ним гроши делим. Погорю я,
он сразу к потерпевшему: «Кто украл? Он?» — спрашивает
мусор и на меня показывает. Запишет фамилию потерпевшего,
177
где живет, работает и базлает: «Разберемся, гражданин! На
кажем вора по всей строгости закона. Вас, гражданин, я не
задерживаю. Идите по своим делам. А ты, ворюга, — это он
мне, — следуй за мной». Отведет в сторону и толкует: «Сле
дующий лопатник целиком отдашь, за то что сгорел». Другую
покупку сделаю и мусору целиком отдаю. Зато как прокнокает
он, я лопатник прикуплю, гроши отжухаю, а мусору пустую
лопату напоказуху. «Локш схамал, — говорю, — ни тебе, ни
мне».
— Мусора — те же воры, только не честные, — перебил
Малина Чуму. — Рядовой мусор мало имеет, меньше, чем
скокорь или вильдушник. Их и фраера презирают и воры. На
чальники — вот это да! Они и с нас берут, и с мусоров рядо
вых, и с растратчиков разных.
— И хорошо, что берут. Не брали бы, нам никому бы
житья не было.
— Ты прав, Волк. Мы по мелочишке берем. Сработал я
вильду, за полцены барыгам спустил, а половину из того, что
осталось, ментам отдал. По л год а погужуюсь и по новой холку
подставляю. Я с двадцать второго бегаю. Знаю всю эту подлую
кодлу, от щипача до генерала мусорского. Отечественники не
хотят колоться, что в войну от голода в воровскую жизнь пошли.
А я не притыриваюсь, прямиком говорю — от голода воровать
начал. В двадцать втором в детдоме плохо кормили, сбежал я,
беспризорничал, сявчал хлеб у булочных, но сперва не воро
вал. Потом прихватили меня и в Балашовку заперли. Там
главный воспет — вот мужик так мужик был. Сам пацана паль
цем не тронет, покнокает на тебя, если ты трекнешь ему что
против шерсти, нахмурится и уйдет. А ночью держись. Акти
висты одеялами накроют и деревянными молотками по ребрам
метелят, пока не обхезаешься. Наутро начальник приходит,
зырит на тебя, вроде первый раз видит. «Кто бил?» — спра
шивает. Скажешь, что активисты, а они кричат, что всю ночь