Четвёртый брак чёрной вдовы

Они собираются пойти в таверну? Это царапнуло Катарину остаточно сильно, но она не показала вида, что недовольна, и сказала:

— Только, Хоэль

— Да? — мыслями он был уже в винном погребке, но сразу оглянулся.

— Соблюдайте приличия. Двое пьяных мужчин — это будет слишком для Каса-Пелирохо.

Он хохотнул и погрозил ей пальцем:

— Не беспокойтесь, донья! Мы будем вести себя тихо, как мыши.

— Вы сами-то в это верите? — пробормотала Катарина, глядя в окно, как ее муж идет к конюшням — легко, весело, будто танцует фламенко напоказ.

23.

Серенада для прекрасной донны

— Ну на черта вы так надрались, — ворчал Трончиталь, подпирая Хоэля плечом.

— Куда — надрался? — протянул тот. — Да я трезв, как монашка во время поста.

Трончиталь только хмыкнул:

— Посмотрели бы на себя со стороны. Видок еще тот.

— А, пустяки — Хоэль пощупал опухшую скулу. — Ты же знаешь, что на мне все заживает, как

— Как на собаке, да, — закончил бывший оруженосец. — Но только лезть на кинжалы с голыми руками не нужно было.

— Как — с голыми? — обиделся Хоэль и остановился посреди улицы. — У меня была лавка!

— Идите уже, — Трончиталь пихнул его, понуждая переставлять ноги. — Увидит вас донья в таком виде, и вы ей ни под каким соусом милы не будете.

— Я ей и так не сильно нравлюсь, — доверился Хоэль.

— Не удивительно, — буркнул оруженосец.

— Я ей многим обязан, — продолжал поверять ему Хоэль.

— Вы мне это уже сто раз говорили.

— Она такая красивая, — Хоэль опять остановился — прямо посреди улицы, запрокинул голову, подставляя лицо луне, и закрыл глаза.

— Опять!.. — почти простонал Трончиталь. — Да, она красивая. Топайте, давайте!

— Давать — не мужское дело, — отрезал Хоэль, но от любовных грез очнулся и довольно бодро пошел по улице. — Она красивая, — завздыхал он уже через пять шагов, только спряталась, как улитка в свое черное платье

— Что? — переспросил Трончиталь, услышав что-то новенькое.

Хоэль промолчал, но оруженосец понял его правильно.

— Похоже, вы хотите сорвать с нее платье, — произнес он многозначительно.

— Нет, не сорвать, — замотал головой Хоэль. — Ты рассуждаешь, как конюх! С ней нельзя силой, она — слишком хрупкий цветок. Но и по своей воле она этого не сделает. Я пытался, только что-то не получается.

— А что вы делали? Стихи ей читали?

— Читал, — отмахнулся Хоэль.

— А цветы дарили? Конфеты?

— Нет, я ей купил чулки

— Чулки — это хорошо. Но поверьте моему опыту, знатные доньи любят не вещи. Вещи ценит голытьба, а благородным и богатым доньям нужно внимание.

— Я был внимателен, как как — слов для выражении мыслей не хватило, и Хоэль попытался помочь собственному красноречию, изобразив что-то на пальцах.

— Конфеты, цветы, серенады, — деловито сказал Трончиталь. — И ни одна красотка перед вами не устоит.