Любовь и бессмертие [СИ]

– Гром великолепен! Всякий раз, когда его выезжаю, восхищаюсь – и быстрый, и ход у него мягкий. Хороший подарок Его Высочество папе сделал. Сейчас на заводе жеребёнок подрастает, внучок Грома, конюхи говорят, есть надежда вырастить Грома номер два.

Я осмотрела стол в поисках чего-нибудь сладкого и столкнулась с взглядом Стефана – ласково усмехаясь, он выставил из-за чайника вазу с рахат-лукумом.

– Спасибо, Стефан.

– Твой Ярый, мама, тоже хорош. Уверенный и лёгкий. – Макс рассмеялся. – Василич опасался мне его давать, да делать нечего, сколько времени конь без седока в поводу ходит. А Ярый и к моему весу приспособился, летел, как птица. Всех лошадок мы сегодня выездили со Стефаном!

Я вновь взглянула на Стефана и в благодарности наклонила голову, встала и, целуя Макса, шепнула:

– Прости, сынка, покину тебя. Виктор глазами на мне дырок насверлил, торопится ехать.

– Конечно, мама.

Маша гремела посудой у раковины, Ольга резала овощи.

– Машенька, Оля, спасибо, завтрак великолепный.

– Понравился тебе жульен-то?

– Очень вкусно, Маша. А ещё мне мясо очень понравилось, вы с какой-то пряностью его варили, я не узнала, но вкус отличный.

Маша рассмеялась.

– Это Виктор нас с Олей обучает. Скоро три месяца, как каждое утро лекции нам читает, а я насилу десять травок и запомнила.

– Ну уж, Марь Васильевна, не наговаривайте на себя, – не согласилась Ольга.

– Маша, вы в Париже с нами в доме графа жить будете или вам с Василичем отель заказать?

– Ни с вами, ни отель! – тотчас рассердившись, провозгласила она. – Василич ехать отказался.

– Почему?

– Лошадей, вишь, он оставить не может! Узнал, что Максим Сергеич тоже в Париж едет, и мою подорожную растоптал, лошади ему дороже мечты моей!

– Машенька, поедите вы, я обещаю.

– Нет, детка, и уговаривала я, и обижалась… так, как Вася на этот раз сказал, решение не подлежит пересмотру. – Обречённо махнув рукой, она деловито прибавила: – Я тебе лукошко с едой приготовила, вдруг проголодаешься. Там и мясо положила, и сухофрукты, и орехи. Орехи-то теперь всегда есть, НБ исправно колет, и просить не надо, сам напрашивается.

– Благодарю, Машенька, – я взяла старенькое лукошко, хранимое, как память о Глебе, напомнила себе: «До отъезда надо съездить к бабе Тоне, парней повидать», и переспросила: – Так где бы ты остановилась, Маша, в доме Андрэ или в отеле?

Маша посмотрела говорящим взглядом, мол, к чему вопрос, всё решено уже, и отмахнулась:

– У графа, конечно, хочу стряпню повара его испробовать! А то, может, врёт всё Дашка!

Я расхохоталась, Маша, помешкав, тоже рассмеялась и легонько подтолкнула меня к двери:

– Иди, а то Виктор колёса коляски исковеркает ручищами-то, мнёт и мнёт их, как импотент сиськи жены.