Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
«Неужели, — так писал он, когда опубликовал эту статью на первой полосе под жирным заголовком «Защита демократии», — неужели свобода личности может быть вновь ущемлена произволом, который не имеет под собой иных оправданий, кроме голой силы? Воспоминания оживают и грозят воплотиться в действительность». Но когда к нему пришел Кёлер и сказал: «Завтра мы его приведем, он, как и договорено, проведет два дня на вашей загородной вилле», фон Халлер отказался выдать ключ.
«За мной следят».
Кёлер передал Вестфалю весь этот разговор, слово в слово, да и занял-то он от силы две минуты.
«Да ведь эта история со статьей случилась больше года назад».
«И все же нельзя, чтобы Вестфаля обнаружили у меня. Это рискованно».
«Для кого рискованно?»
«Для Вестфаля и для меня».
«Никто за вами не следит. Просто вы боитесь».
«Кланяйтесь от меня Вестфалю. Желаю ему благополучно попасть на ту сторону. Он ведь собирается туда?»
Может быть, рассказ Кёлера так больно задел его именно потому, что он ни одной минуты не сомневался в дружеском расположении фон Халлера. Правда, после запрещения коммунистической партии он не бывал у Халлера, не участвовал в традиционных дискуссиях по пятницам иди надпартийных собеседованиях, как окрестил их тот же фон Халлер. Он и до того бывал там не слишком часто, там каждый был волен приходить и уходить когда заблагорассудится. Игру эту изобрел главный редактор и отдавался ей со страстью, как иные отдаются рулетке. А может, он просто-напросто жаждал дешевой рекламы?
Вот какое подозрение возникло сейчас у Вестфаля. Демократия как игра и средство рекламы.
«Уважаемые господа, как ни страстно вы ведете вашу дискуссию, не забывайте, однако, о присущей человеку склонности к игре. Человек лишь тогда настоящий человек, когда он играет. Так говорит Шиллер».
«А та ночь в бункере концлагеря? Ты не забыл ее, Халлер? Вот была игра — между жизнью и смертью».
«Когда-то должен быть конец, Вестфаль. Надо учиться глядеть вперед, кто все время оглядывается, рискует свернуть шею».
И, однако же, в своей статье фон Халлер оглянулся назад. Вестфалю подумалось, будто перед ним прежний Халлер, которого он знает по камере смертников.
«Хочется жить, Вестфаль. Ты даже не представляешь, как хочется жить!»
Тогда Вестфаль не верил, что Халлер выйдет живым из этой передряги; избитый, распухший, он лежал на холодном каменном полу и дрожал в лихорадке.
Вестфаль снял с себя куртку, подстелил ее под Халлера, оторвал полосы от собственных штанов и перевязал Халлеру раны.
«Мы будем жить. Я уверен, мы будем жить».
Он имел в виду отнюдь не прямой смысл этих слов, он просто хотел утешить другого да и себя самого, доказать, что все их муки не напрасны. «Будем жить» — как девиз. По правде, он и сам уже не надеялся живым выбраться из лагеря. Но ведь человеку нужно что-то, чтобы выстоять.
«Карл, я никогда не забуду, что ты для меня делаешь, и, когда мы будем на свободе, понимаешь, будем жить на свободе, приходи ко мне всегда, когда захочешь, как бы ни сложились обстоятельства, всегда, если мы останемся живы».
Томимые одиночеством и жаждой жизни, они поклялись никогда не забывать эту камеру.
«Нельзя, чтобы Вестфаля обнаружили у меня. Это рискованно».
«Почему нельзя?»
«Согласись, Карл, я не отсиживался в кустах, я выиграл битву за демократию, но все написанное мною дает моим врагам оружие против меня самого, если им удастся доказать, что я сотрудничаю с коммунистами».
«За какую же демократию ты тогда боролся, черт подери?»
«Уважаемые господа, как ни страстно вы ведете вашу дискуссию, не забывайте, однако, о присущей человеку склонности к игре» и о существовании не забывайте, о мирном, безбедном существовании — с виллой в городе, с загородным домом на озере, с гондолой во Флоренции, с корридой в Мадриде, с солнцем Адриатики. А я хочу жить, Халлер, мне так хочется жить. И еще мне хочется хоть немного солнца.
Вестфаль взял со стола спички и сигареты, закурил, увидел, как падает на пол очередной набросок. И вдруг взорвался. Он рывком сел и почти враждебно спросил женщину:
— Неужели вы не понимаете, что я хотел бы побыть один?
Сидя на корточках, она подняла глаза. Удивительная женщина. Лицо ее непрерывно менялось. Он не мог бы даже сказать, сколько ей лет. Короткая стрижка под мальчика не вязалась с морщинистой кожей лица. И губы уже иссечены морщинками.