Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
— Не может быть.
— Я с ней разговаривал.
— Боже мой, Франц, не говори им этого, если они тебя спросят. Стой на своем: Вестфаля ты не знаешь. Я приглашу доктора Дюренкампа быть твоим правозаступником. Ничего не говори, ни слова, понимаешь, покуда не посоветуешься с доктором Дюренкампом.
Он пристально разглядывал мать. Рот у нее был слегка приоткрыт, краска с губ стерлась. Она перегнулась к нему через стол так, что в вырез платья выглянула грудь.
И снова им овладели сомнения, а стоит ли вообще что-то предпринимать в этой жизни, не умнее ли оставить все как есть, ибо любое усилие — это лишь жалкая попытка скрыть собственную слабость от самого себя. Сейчас мать вызывала у него жалость и желание признаться, что он солгал нарочно, чтобы отомстить ей и Гансу. Он, может, и признался бы, не открой полицейский чиновник в эту минуту дверь:
— Ваше время истекло.
— Франц, подумай о нас.
Этого ей не следовало говорить, не следовало так откровенно показывать, что тревожится она прежде всего за себя.
— Я хотел бы, — так начал Франц, обращаясь к чиновнику, — я хотел бы сделать одно признание, сейчас же, немедленно.
— Франц! Подумай о нас.
Но он даже не оглянулся, когда в сопровождении чиновника покидал комнату.
Вестфаль дожидался Кёлера. Сегодня решится, как ему быть дальше, поэтому он находился в крайнем возбуждении. Женщина действовала ему на нервы. Он с радостью спровадил бы ее куда-нибудь. Сперва он покорно терпел, что она без устали его рисует. Такая уж у нее профессия, а у него, право же, есть другие заботы, кроме этой женщины и набросков, валяющихся кругом на полу. У нее привычка ронять все на пол. Он же помогал ей собирать листки с пола. Он прожил у нее целую неделю, и целую неделю она его рисовала. Он думал, все кончится само по себе, настанет минута, когда она исчерпает все его возможности как натурщика. Но женщина попалась из одержимых, и он не мог больше двигаться свободно и непринужденно.
«Ничего не изображайте, будьте таким, как вы есть».
С ней невозможно было сговориться. Порой он задавал себе вопрос, что побудило ее приютить его, человека, преследуемого полицией, в своем доме. Может, он заинтересовал ее как модель, как возможность, которую жаль упускать?
«Вам известно, чем вы рискуете?»
«Лежите спокойно, не шевелитесь. Откуда у вас шрам над бровью?»
«Уже не помню».
К себе она не подпускала. Когда он пытался расспросить, узнать что-нибудь о ее жизни, она отвечала: «Ничего интересного». И сама не задавала никаких вопросов. Иногда ему думалось, будто ей это и ни к чему, ибо все, что ее в нем интересует, она уже прочла у него на лице, в его манере держаться, его движениях. Нечего и пытаться отвлечь ее от рисования. Он в ее власти и должен испытывать благодарность за то, что она приняла его.
«Можете оставаться здесь сколько захотите».
«Больше двух дней не останусь».
С первой секунды побега перед ним чередовались люди, их было так много, и мелькали они так быстро, что он перестал воспринимать их. Он целиком положился на Кёлера. Кёлер, так сказать, руководил протоколом побега, следил за тем, чтобы Вестфаль, переодетый окномоем, с точностью до одной минуты позвонил у дверей книготорговца, а ночью — уже как доставщик телеграмм — у дверей железнодорожника. Кёлер питал тягу к приключениям, склонность к зрелищным эффектам, но расчеты его всегда оказывались верны.
Вестфаль лежал на диване, прищурив глаза, приоткрыв рот, подтянув колени к подбородку. Он ошибся, он думал, все будет позади, когда удастся побег из тюрьмы. Такова была его мысль, осколочек мечты, живущей в любом из нас, мечты, уходящей через границу, к Рут, надежды снова выздороветь. Сидя подле Кёлера в машине, мчащейся по улицам Нюртенштейна, он верил: для тебя дело сделано. Демобилизация по ранению. Но вдруг все изменилось. С той минуты, когда цепь оборвалась, когда фон Халлер вышел из игры и начал подыскивать всякие отговорки.
Вестфаль повернул голову, увидел в нескольких шагах от себя женщину. Она сидела на табуретке и рисовала его. Впрочем, теперь она ему не мешала. Он перестал замечать ее присутствие.
Кто бы мог подумать, что Халлер окажется таким жалким трусом? Правда, Кёлер с самого начала был против того, чтобы прятать Вестфаля в доме у Халлера. Как предсказывал Кёлер, так и вышло: фон Халлер, хоть и дал раньше согласие, теперь начал придумывать всякие отговорки, за его виллой якобы установлен надзор, он это видел, когда прошлой ночью возвращался домой. Ничего не скажешь, Халлер, как главный редактор, привлек к себе внимание, скомпрометировав себя статьей о правонарушениях со стороны министра обороны. Тираж его еженедельника подскочил на двести тысяч экземпляров. Правда, он не сам писал статью. Зато он грудью встал за своего сотрудника и не подумал даже уволить его, несмотря на все нападки, все утверждения, будто он лишился рассудка.