Our golden years (СИ)

Да вы издеваетесь… — обреченно рухнул на диван Сириус, когда Джеймс заявился в гостиную с выпяченной грудью.

На предсказание отбивающегося от Лили Римуса, что Макгонагалл забрала Поттера, чтобы назначить префектом, Сириус издал лишь своё коронное «пфф». Но узрев воочию сверкающую брошь, тот вскрыл злополучный ящик хереса и прообнимался с бутылкой до конца вечеринки [поминок его друга, проглоченного системой].

— Кому, блядь, в здравом уме могла прийти идея сделать префектом это? — Ткнул он в сторону убежавшего умываться горе-командира, сыплющего указаниями направо и налево, хотя сам до сих пор был в пижаме.

Завязывая галстук, Римус с максимально недоумевающим видом мотнул головой в придачу с ходящими ходуном плечами, зарёкшись даже под самыми страшными пытками сознаваться, что именно он порекомендовал Сохатого на эту должность.

Тем не менее, за завтраком в бочку дегтя добавилась ложка мёда в лице [в прямом смысле] Нюниуса, просверливающего через пол зала в затылке Римуса отверстие ты-поплатишься-Люпин-взглядом. Сириус Блэк умел распускать свой павлиний хвост в любой ситуации. Он добродушно помахал тому рукой, переводя на себя внимание, а потом закинул её на Сохатого, оттянув вверх мантию, чтобы был виден значок, и с улыбкой выкуси-ублюдок показал Снейпу средний палец. Позади раздался режущий по ушам дребезг, как если бы кто-то уронил целый сервант.

— Это было не обязательно, Блэк, — насупилась Лили справа от Римуса.

— Это самая что ни на есть крайняя необходимость, Эванс, — парировал повеселевший Сириус, — мы не говорим на парселтанге, вот и приходится использовать язык жестов.

Римус перехватил вздернувшийся только для него уголок губ Сириуса, мол, занесём хук левой туда же, и приглушенно усмехнулся, возвращаясь к содержимому своей полупустой тарелки и переполненной черепной коробки, но аппетит приступать и к тому, и к другому отказывался разжигаться наотрез. Искусственная атмосфера, предельно мягко выражаясь, не располагала. Они впервые с минувшего полнолуния собрались все вместе за одним столом, логично перетасовавшись таким образом, чтобы конфронтирующие стороны сидели подальше. И то, что все делали вид, будто так оно и было, нехило придавливало сверху многотонным прессом.

Разумеется, Сириус чертовски доходчиво объяснил: нечего примазываться со своим чувством вины к их с Марлин расставанию.

Разумеется, это не возымело никакого эффекта. Римус вымазался в нём с ног до головы так, что материализуйся оно, на него слетелись бы все мухи в округе. И ему совершенно было невдомёк, как у Сириуса получается настолько профессионально блефовать. Словно все его огорчения сводились только к предавшему их философскую жизнь Поттеру. Он даже мимолётно не посматривал на Маккиннон, расположившуюся через Лили и Мэри от Римуса и увлеченно болтающую с Медоуз. Однако как раз эта тонкость и выдавала его с потрохами.

Марлин сидела с краю их компании и глубокой занозой в сердце Сириуса. Римус видел это столь же отчетливо, как чувствовал расходящуюся по разным траекториям тоску. Одна в направлении него, вторая в направлении поглощённой вопросами неравенства в магическом сообществе и размахивающей хлебной палочкой девушки. Сириус тихо хмыкнул себе под нос, и Римус мог поклясться, что услышал пронёсшуюся в его голове мысль. Зануда.

Он хотел бы любить её иначе, но он любил её.

Поэтому сейчас Римус не мог представить даже в самых общих очертаниях, чтобы их отношения с Сириусом перешли, так сказать, к первой главе. И на границе подсознания всё равно маячила засечка — паника, охватившая в тот момент, когда Сириус просил его встретиться в Астрономической башне. Не то чтобы Римус не доверял его словам, его желанию, проглядывающемуся в черном омуте. Он не был уверен, что Сириус может доверять самому себе.

Блэк на протяжении нескольких лет запрещал себе испытывать любые чувства, кроме дружеских. И в отличие от Римуса, ему хватило упорства убить их в себе. Да, не подчистую. Они проросли, подобно сорнякам, через слои пепелища, на котором тот строил их с Марлин уютный домик. Но как проросли, так ведь и подохнут на испорченной многолетней работой почве.

Возможно, это лишь излюбленные выдумки Римуса. Подвергать сомнениям человеческие мотивы в топе его хобби. Возможно, ему стоит спросить у Сириуса, не хочет ли тот взять свои слова про пролог назад. Потому что начистоту — это был понт. Притом дешевый. Римус не думал, что тот ответит. Римус думал, Блэк побледнеет, закашляется или отшутится. А Блэк взял и снова удивил его. Да так, что Римус промотал этот эпизод бесчисленное количество раз, не сомкнув глаз за всю ночь.

Возможно. А возможно, Римус так долго желал его, что теперь просто боялся заполучить желаемое.

Желаемое, сидящее напротив и закатывающее глаза на разглагольствования об изменениях, которые Сохатый намерен внедрить в устав школы [раз он теперь староста!] — что-то про упразднение наказаний за взрывание туалетов. Желаемое, кидающее на Римуса умоляющий застрелить его взгляд. Желаемое, уводящее этот взгляд в сторону, когда он — задержавшийся на Римусе дольше нужного — становился совершенно иного характера.

Желаемое, которое пока что Римус не имел права брать. Этот урок он усвоил — на своём практическом опыте. Не начинать новую историю с кем бы ни было, если в сердце живёт другой человек. Сириус должен либо переболеть Марлин, либо осознать, что Марлин та самая, и он совершил ошибку.