Our golden years (СИ)

Они с Сириусом ни слова не сказали друг другу с понедельника. Они пересекались только утром и на уроках, благо половина расписания была раздельной. Потом Римус топал на отработку, а всё свободное время проводил в принявшей его Выручай-комнате, вытянувшись на диване и пялясь на куполообразный потолок. Иногда в учебники, пытаясь родить хотя бы строчку эссе.

Забавный факт: обустроившись по его нуждам, комната оставила ему на тумбочке кипу бумажных салфеток. Реви, Римус, на здоровье, всё для тебя!

Хрен-знает-какой факт: он так и не заплакал. Вообще ни разу с того дня, когда отец помахал ему ручкой.

В принципе, Римус мог и ночевать в ней, но не был уверен, что это разрешено школьным уставом. Поэтому возвращался к полуночи в спальню. Да, именно поэтому! Не потому, что в тайне надеялся, что Блэк соизволит выйти к нему и попытаться наладить контакт.

Почему Римус не соизволит пойти на контакт сам? Этот вопрос ему разве что Выручай-комната на стене не написала. Если бы Сириус был обижен на него, Римус, может, и предпринял бы что-нибудь. Но обидой и не пахло. Зато, чем несло за версту, так это стыдом!

И простите, такое амбре уничтожало всё желание и близко подходить к Блэку.

— Он мог бы сказать мне это лично, не так ли? — Округлил глаза Римус, зачем-то изображая беззаботную веселость. Не провел ни себя, ни Эванс. В актерской труппе пик его карьеры — роль пня.

— А тебе язык на что, Римус? — Снова врубила наставнический тон подруга. — Ты же тоже скучаешь.

— Лили, я не могу, там… ситуация, — тупее и не опишешь. Но, похоже, они тут устроили свою личную партию в шарады.

— У вас всегда ситуация, — буркнула Эванс. — И она наверняка, как обычно, не стоит и выеденного яйца…

Отчего-то складывалось впечатление, что их тайм-аут с Сириусом расстраивает подругу больше самого Римуса. Это реально сбивало с толку. Вряд ли Сохатый пересказал Лили весь творящийся последний месяц гротеск — миллион процентов не рассказал. Она могла опираться только на собственные наблюдения, и Римусу уже было просто любопытно, как они выглядят со стороны. А также любопытно, почему Лили на его стороне.

Римус отставил в сторону опустевшую кружку и заодно незамысловатые перекидывания загадками.

— Ладно, Лили, в чем дело? Разве ты не должна быть в лагере с Марлин и Мэри?

— Я ни в чьем лагере, Римус! И нет никаких лагерей. Есть… Годрик, не говори Джеймсу, что я так сказала. Есть мы — Мародёры и Ко, и то, что половина не общается друг с другом, меня угнетает. И я не выбираю ни чью сторону, я хочу, чтобы все обрели своё счастье. Марлин не была счастлива с Сириусом, а ты, извини, но не был счастлив с… — Римус ненароком дернулся, и она замяла окончание фразы.

— И ты думаешь, что… — скептично начал он, понимая, к чему ведет подруга.

— Да, я думаю, у вас получится, — бойко заявила Эванс. — Вы похожи и в то же время абсолютно разные, но как раз поэтому и дополняете друг друга.

Римус неверяще прыснул. Желания попререкаться ему было не занимать. Всяко лучше, чем абсолютно ничего не чувствовать.

— Лили, мы раз в неделю грыземся вместо того, чтобы мирно обсуждать разногласия.

— Да вы ещё даже не пробовали, — отмахнулась Лили. — Люди грызутся оттого, что небезразличны друг другу, но не могут об этом сказать. Сами себе объясняют поведение другого, а потом обижаются, отсюда и все проблемы.

Эванс важно вздернула подбородок, мол, я готова так продолжать хоть до ночи, чая у нас много. Но с Римуса уже было достаточно. И чая, и уроков взаимопонимания. Очевидно, на каждый его довод у Лили припасено пять за пазухой.

— И как давно ты догадалась?

— О тебе или о Сириусе? — Без надобности уточнила рыжая бестия. — Я видела, как ты сбежал с его дня рождения, когда он поцеловал Марлин… — да, это был не лучший день в жизни Римуса. Так-то весь этот год не лучший в жизни Римуса. Она смущенно опустила взгляд, а потом вернула его вместе со смеющимися лучиками. — А когда ты признался, и Блэк перебрал, он повис на мне, нескончаемо называя королевой вечеринок и спрашивая, серьезные ли у тебя отношения и видела ли я, какие у тебя глаза.

— Не-е-ет! Ты врешь, — зарылся в ладони Римус. Какой кошмар!

— Посмотри своими охерительными глазами в мои и скажи, вру ли я, — лукаво улыбнулась Лили.

— …охерительные? — Сквозь щёлочки между пальцев.

— М-да, когда Блэк напивается, где-то плачет один поэт, — она по-доброму засмеялась, и чувство неловкости улеглось. — Так что…

Внезапно замолчав, Лили стрельнула зрачками вправо, побудив Римуса обернуться на вошедшую парочку. Чувство неловкости лежало недолго. Девушка тут же повела головой в их сторону, пробежавшись взглядом по нему, по Лили и, неуверенно подняв ладонь, приветственно помахала. Римус, сглотнув застрявший в горле ком, кивнул, и Марлин отвернулась обратно к упоенно возмущающейся Доркас, уводящей её в сторону спален. Видимо, тренировка закончилась, значит, Римусу пора валить из гостиной, пока…

Увеличившиеся в два раза в диаметре серые глаза впечатались в него неподдельным изумлением.

…не вернулся Сириус.

Поттер, не ожидавший препятствия на пороге в виде замаскировавшегося под столб Блэка, врезался в его затылок и заскулил.

— Бродяга, что за подлянка?! О… — Римус помахал им один в один, как ему Марлин. Сириус завороженно повторил этот тупорылый жест, а затем посмотрел на свою руку, будто его тело захватили пришельцы, чертыхнулся, спрятал её в карман и широким шагом устремился к лестнице.