Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

Увидев идущего под орудийным огнем главнокомандующего, бойцы преисполнились гордости за него, за себя, сияли от гордости.

Подойдя к Ландлеру, Шейдлер обнял его.

— Вражеская артиллерия, на наше счастье, палит по старинке, — с улыбкой сказал командир полка. — Снаряды выпускает через каждые четыре минуты, а в промежутке мы можем спокойно разгуливать. — И, перекрывая грохот пальбы, он прокричал свой рапорт: — Мы получили в подкрепление один слабый батальон, он там, в резерве, — Шейдлер указал рукой туда, куда не долетали снаряды. — С полчаса уже мы обстреливаем вражеские позиции, а минут двадцать назад начали контрнаступление. Нам пришлось опередить румын. Часа три назад они стали проявлять беспокойство, и мы не могли больше ждать. К счастью, сюда очень кстати прибыли две батареи. А вот дивизия, которая должна участвовать в наступлении, все еще не показывается.

Опираясь на палку, Ландлер шел рядом с Эрнё Швидлером во главе полка, он с удовлетворением отметил, что сердце его пока не шалит. Командир одного из батальонов время от времени отдавал приказ «Ложись!», и главнокомандующий тоже приникал к земле, а потом красноармейцы с двух сторон помогали ему подняться.

В одну из таких минут, когда полк ждал конца вражеского обстрела, к Ландлеру подполз какой-то боец.

— Товарищ главнокомандующий, разрешите мне передать вам привет от моей жены.

— Самый подходящий для этого случай, — засмеялся Ландлер. Над их головой со свистом пролетали осколки шрапнели.

— Случай подходящий, — лукаво улыбнулся солдат. — Ведь вы, товарищ главнокомандующий, перед боями повенчали нас.

Теперь Ландлер вспомнил, как в начале мая на одном полигоне к нему подошел молодой солдат и попросил разрешения на женитьбу. Сначала Ландлер подумал, что тот хочет получить внеочередную увольнительную. «Сейчас не время для отпусков», — сказал он. «Да я не прошусь в отпуск; моя невеста здесь, и вы, товарищ Ландлер, нарком внутренних дел, запишите нас, пожалуйста, как в загсе». Нашлись необходимые документы, и Ландлер, которому чем только ни приходилось заниматься, на сей раз выступил в роли заведующего загсом.

— У нас ребеночек будет, — с гордостью добавил красноармеец. — Жена писала, чтоб я обязательно сказал вал об этом, если нам доведется повстречаться.

Он помог Ландлеру подняться, и тот на прощанье обнял его.

— Сын у тебя родится с боевым, революционным огнем в крови. Поздравляю! — На ярком солнце весело сверкнули очки главнокомандующего.

Вскоре полк приблизился к дому на окраине, который Ландлер утром видел с холма в бинокль. Чердак с торчащим оттуда пулеметным стволом был снесен метким пушечным выстрелом. И от замеченной тогда румынской батареи остались только воронки в земле да раскаленные, покореженные куски железа.

— Ваши артиллеристы свое дело знают, — похвалил Шейдлера главнокомандующий.

На несколько минут внезапно воцарилась тишина. Противник прекратил огонь: наступающие пехотинцы так близко подошли к его позициям, что снаряды могли попасть в своих. По той же причине замолчала и красная артиллерия.