Акциденция

— Ну-ка прекратите фулюганить! — прикрикнул он с крыльца, похоже, не видя даже нас.

— Товарищ, подойдите! — подал голос и я, надеясь только, что он у меня не дрожит.

— Щас подойду, протяну лопатой-то по хребтине!

— Товарищ, помоги-ите! — жалобно так, позвала его уже Люба.

Уж не знаю, ей на самом деле было так плохо или она играла опять… от нее я готов был ожидать чего угодно. Но это сработало. Услышав слабеющий женский голос, мужик отважился подойти. А когда миновал закрывающие нас кусты сирени и увидел воочию, да видно сходу признал Любу, то он уже побежал, а следом и запричитал, как будто узрел раненых родственников:

— Вы ли это, Любовь Михална?! Это что ж такое деется-то?! Кто такое удумал сотворить?!

Мне пришлось его осадить, потому, как Люба совсем на мне повисла, и я уже стал понимать, что если нам не помогут сию минуту, то завалимся мы оба.

— Товарищ, возьмите у меня Любовь Михаловну, а то я тоже ранен слегка.

Мужик, не раздумывая, подхватил ее на руки.

— Вы так не унесете ее далеко, — вслух подумал я.

— Сколько сумею, — пропыхтел мужик и попер по дороге довольно бойко, а за ним следом кое-как поплелся и я.

Уж не знаю, сколько лет ему было, на вид-то — далеко не молодой, но до угла он донес Любу лихо. А там уж мы подхватили ее с двух сторон.

Как миновали наш дом, я и не заметил. Но вот около отделения я все же попросил остановиться и, не имея возможности постучать пораненной рукой, которая к этому моменту уже висела плетью, велел это сделать мужику.

Тот стукнул так, будто разбудить кого боялся. И понимая, что он просто остерегается ломиться среди ночи в отделение, я был вынужден представиться:

— Я старший лейтенант милиции, Горцев, и нам там помогут, так что, не бойтесь стучать посильней.

— Василий я, Самохин, — ответил мужик и на это раз приложился к двери так, что мог бы ее и вынести.

На этот шум, уже громоподобный, выскочил Прол Арефьевич со своим наганом, а секундой позже за его спиной появился и Марк.

И все ж старик-завхоз был профессионалом — оценив ситуацию на раз, не стал задавать никаких вопросов, а просто велел Марику заменить меня под рукой Любы и продвигаться бегом дальше в госпиталь.

Фотограф наш тоже оказался парнем нормальным, и чего-то если не слышал, то соображал отлично. И, чего уж я точно от него не ожидал, оказался довольно сильным. Он отстранил меня и подхватил женщину, а потом они вместе с Василием, считай, уже понесли ее на себе.

Я ж продвигался вперед чисто на упрямстве. Меня кидало из стороны в сторону, тучами на глаза «лезли» черные мухи, а в ушах стоял какой-то шум, хотя я понимал еще прекрасно, что в спящей слободе стоит тишина.

Марк опасливо косился на меня. И я, боясь отвлекать его, старался идти ровно, хотя голова кружилась нещадно и дорога виляла передо мной.

Но на подходе к госпиталю я поднапрягся и поднялся по его ступеням первым. А уже наверху, обернувшись, понял, что недаром старался — там, внизу, буквально перед самой лестницей, Люба уже валилась совсем, выскальзывая из скользких окровавленных рук поддерживающих ее мужчин. Так что, пришлось мне сделать еще одно усилие над собой и добрести до двери.