Акциденция

Впрочем, куда везут, я вспомнил сразу — к бабке Агапихе на лечение. Везут — да-а, меня не спрашивают… и сил противостоять этому у меня нет. Собственная беспомощность убивала похлеще физической слабости и я, обреченно воздев глаза к небу, вынужден был принять решение других.

Надо мной раскинулось небо — бархатное в своей мягкой черноте. Луны на нем уже было не видно, но вот звезды сияли по прежнему крупные — близкие, казалось, руку протяни и достанешь парочку. Воздух, как и отметилось в первый момент, был напоен ночной свежестью, по-летнему ласковой, и полнился он запахами хвои, пожухшей травы, речной воды и где-то, совсем издалека, веяло вроде навозом.

Но естественно, тянуть куда-то руки у меня сил опять не нашлось, да и головой ворочать тоже. А потому, чтоб осмотреться по сторонам, я мог лишь слегка косить глазами, надеясь при этом, что эти мои потуги еще и головной боли мне не принесут.

Справа было все то же небо, простор поля или луга… я не разобрал… а вдалеке, еще более черная на фоне отдающего угольной синью неба, темнела полоса леса. Хотя, возможно, это уже заря загоралась и первым своим, пока еще слабым светом, просто разделила небесную черноту с лесной.

Я повел глазами влево. Там, спиной ко мне и свесив ноги с телеги, покачиваясь в такт движению, сидела Алина. Где была Марфа, я не понял, возможно, что и осталась в госпитале.

— Аля, — позвал я и мне это, как ни странно, удалось… правда, называть ее так, я себе никогда не позволял, это было всегда обращение к ней только Пашино, но думаю, что пока и мне такое с рук сойдет.

Невестка обернулась резко, увидела, что я гляжу на нее, улыбнулась счастливо и, подтянув ноги, уселась ко мне лицом.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила она, и ласково убрала со лба мои волосы.

— Да вроде не помер пока, — попытался я пошутить, а заодно и выговорить подлиннее фразу.

И ничего — получилось. Слабо, жуя слова, но все ж я мог теперь разговаривать. И тут я вспомнил:

— Что с Любой?

— Вот, в себя только пришел, и сразу за эту… — проворчал голос «потерянной» Марфуши откуда-то из-за моей головы, видно это она правила лошадью.

Но на вопрос Марфа не ответила, а Алина, промолчав вовсе, отвела глаза и посмотрела куда-то в поле.

— Она что…

— Да жива она, думаю жива…

— А ты что, не знаешь?

— Почему не знаю? Знаю… — как-то отстраненно ответила невестка.

— Ты не хочешь об этом говорить? — понял я — Почему?

— Потому, Коля, потому, — припечатала невестка.

— Алина! Ты же врач, ты должна была ее лечить, а потому и быть в курсе…

— Не должна, — перебила меня Алина, — Я из дома из-за тебя пришла, и ее уже тогда оперировали. А там два врача было, третьему просто негде встать… так что, ею занимались другие, — ответила она все-таки, но как-то так это получилось, что сложилось впечатление, что она просто отмахнулась от меня.

Сил выяснять что-то сейчас не было, а потому пообещав себе вернуться к этому вопросу позже, я спросил о другом: