Хорошие знакомые
- Автор: Дальцева Магдалина Зиновьевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Хорошие знакомые». Краткое содержание книги:
Самые разные люди проходят перед читателем в книгах М. Дальцевой — медсестры, спортивные тренеры, садоводы, библиотекари, рабочие. У каждого героя — свой мир, свои заботы, своя общественная и своя личная жизнь. Однако главное в них едино: это люди нашей формации, нашего времени, советские люди, и честное служение интересам своего общества — вот главное, что их объединяет.
— Зато вы небось не растерялись?
— Вот тут вы ошиблись. Поначалу-то я и сам думал, что не оплошал. За триста рублей на старые деньги скупил облигаций на девятнадцать тысяч! Вы не смотрите, что я такой спокойный. Азарт во мне большой. Игрок. Шлея под хвост — иду ва-банк! Я и с академиком тогда поссорился. Еле уговорил он меня половину облигаций старику оставить. В общем, полностью я захватил ратификационный, а от остальных понемножку отсыпал. А почему ратификационный? Он самый старый, и тираж погашения вот-вот должен был состояться…
Но Ключевой больше не слушал, как опростоволосился Клюев с займом, как его обдурил хитрый старик, который даром что в песках, а слушал радиопередачи. Ключевой не заметил, как садовод в сердцах закурил и выскочил в столовую.
Тираж погашения. Привычные слова. Сколько стоил — столько и получай… Когда же это началось? После войны? Когда вверх подняло из простых инженеров? Альпинистское правило в действие пришло — не терять высоты. Цепляйся! Обратно подняться сил не хватит. Так и пошло равнение на начальство. А начальство, как известно, в детали не входит. Качай на-гора, и все прочее на свой риск. Рисковать? И на этот счет имеется формула: «Что мне, больше других надо?» На все имеются формулы. Творческие искания? «Пробуйте, пробуйте, я вам не мешаю». Начальник чушь несет? «Ему с горы виднее». Работник попал в беду? «Надо проявить чуткость». В циркулярном порядке… Катехизис заклинаний. Чиновничье эсперанто. Никто не учил, семинаров не проходили, сами выработали, и довольно дружно. А потом катушка раскручивается обратно. Ты не рисковал, а другие не побоялись и тычут тебя носом, как щенка в лужу. Ты исполнял, а другие конфликтовали — слезай с кресла, дай посидеть другому! Диалектика. Мстит, проклятая, не признает баланса. Как там этот холуй сказал? Стараешься рассчитать как лучше, а все что-нибудь да упустишь. А почему холуй? Масштабы другие, а суть та же! Всю ночь бродило и выбродило — та же, та же!
Клюев вышел из столовой с какой-то открыткой в руке, наклонился над кроватью.
— Я ведь непьющий, извините… Только для храбрости. Помните эту карточку? Сняты как друзья и соратники. Всю ночь в кармане держал, а сейчас думаю — время! Напишите несколько дружеских слов, а я Клычу между делом покажу…
Тот же снимок. Два профиля, как на медали…
Ключевой сбросил одеяло, вскочил на ноги. Сердце екнуло, оцепенело, затылок обдало кипятком.
— Правильно! Друзья и соратники! Верно. Давай карточку, давай самописку!
Он стоял — огромный, босой, в белых исподних. Слоновья тень закрыла полстены и чуть-чуть шаталась.
— Давай, давай! Какая разница! Нет разницы!
Он схватил карточку, разорвал в клочки, швырнул в Клюева и сел на кровать. Сердце отпустило. Он вздохнул всей грудью, глубоко, свободно, смело, как давно уж не дышал, и тихо улегся.
ПОЙДЕШЬ — НЕ ВЕРНЕШЬСЯ
Два дня над городом бушевали ураганные ветры. Воздушные рейсы были отменены. Вертолетная станция, куда Лена терпеливо ездила на попутных, по сути не станция, а облезлая зеленая будка в песках, казалось, сама вот-вот сорвется с места и заколесит, кувыркаясь, по пустыне. На третий день ветер немного затих, Лену посадили в кабину вместе с какими-то нефтяниками. Один — молодой, в ватнике, с одутловатым, как гриб-дождевик, лицом; кажется, нажмешь на щеку — и пыль столбом. Другой — старик в зеленой велюровой шляпе, с малиновым румянцем на скулах.