![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
6 сентября я приехал в поселок Зима, где жили в ссылке мои старые товарищи по подполью и каторге: Борис Шехтер с семьей, Володя Густомесов, Николай Сукеник.
Какой радостью обернулась эта встреча! Появление мое оказалось, конечно, совершенной неожиданностью для друзей, и они поначалу даже немного растерялись: куда меня прятать. Они ведь не знали, что у меня в кармане великолепный документ!
Когда все разъяснилось, мне сказали:
— Ну, Петруська, здесь ты сможешь жить и работать без опаски. Только на всякий случай с нами не встречайся, пока не пропишешься.
Мне улыбалась удача: прописка прошла без сучка и задоринки. Я нашел комнату у одной старушки и сразу устроился работать маляром к подрядчику. Познакомился с другими рабочими-ссыльными. Оказалось, здесь был хороший хор. Я с наслаждением стал в нем петь.
Скоро мне удалось стать своим человеком в Зиме. Под прикрытием культурной работы мы стали вести агитацию среди местной интеллигенции и рабочих.
Но меня все сильнее тянуло в родные места, на Урал. Я знал, что буду там особенно нужен партии — все выше взмывала волна революционного движения. Для возвращения на Урал мне необходим был другой паспорт. Пришлось снова съездить в Иркутск, в большевистский комитет.
…В половине февраля 1914 года в Миньяре появился некто Скворцов, уроженец Самарской губернии. Его по дружески встретили миньярские большевики.
Я ЕДУ ЗА ГРАНИЦУ
Приехал я на Урал вовремя.
Жандармам не удалось в годы реакции выжечь на Урале «крамолу». Уральские большевики в условиях глубочайшего подполья и строжайшей конспирации сумели сохранить основные силы.
Во второй половине 1912 года была восстановлена Уфимская партийная организация. Самой сильной большевистской организацией на Южном Урале была миньярская. Здесь регулярно проводились партийные собрания, устраивались массовки, из-за границы приходила, нелегальная большевистская литература, на гектографе печатались листовки. Под руководством Миньярского комитета действовала большевистская группа и на моем родном Симском заводе.
Но нелегальных работников осталось мало, каждый был на счету, а революционное рабочее движение разливалось все более бурным потоком. Все чаще вспыхивали по Уралу стачки — то на заводе Гутмана в Уфе, то в Нязе-Петровском заводе, то на заводе Машарова, на писчебумажной фабрике в Новой Ляле, на кондитерских предприятиях в Кургане.
Широко распространялась легальная большевистская «Правда», ее влияние на рабочих было огромным. Ни в какое сравнение с ним не могла идти популярность ликвидаторского «Луча». По числу подписчиков на «Правду» Урал занимал одно из первых мест в России.
Радость возвращения в родные места омрачалась грустным чувством: немногих, совсем немногих старых боевиков застал я на Урале. Иван и Эразм Кадомцевы были в эмиграции в Париже, Михаил томился на каторге в Тобольском централе вместе с Алешей Чевардиным (он был арестован в Екатеринбурге у невесты, куда после побега из тюремной больницы поехал долечиваться) и другими осужденными симцами. Но не со всеми: Павел Гузаков, Иван Ширшов и еще несколько заключенных, переведенных из Тобольска на строительство Амурской дороги, бежали в Японию, оттуда переехали в Америку, затем во Францию. А Ширшов осел в Англии.
Пете Гузакову тоже удалось бежать из Уфимской тюрьмы. Он перебрался за границу, учился в Болонской партийной школе, затем слушал лекции Ленина в Лонжюмо, под Парижем. С заданием Владимира Ильича вернулся в Россию. Выданный провокатором, был схвачен и судим. Партия пустила в ход деньги и опытных адвокатов, и Петя получил небольшой срок. После отсидки его выслали на Лену.
Петр Артамонов — «Медвежонок», мой сокурсник по Львову, жил во Франции. Володя Алексеев — «Черный», тот, что выручил меня из Киево-Печерской лавры во время путешествия во Львовскую школу, гремел кандалами в Александровском каторжном централе.
И так, о ком ни спроси — казнен… на каторге… в ссылке… в эмиграции…
Но оживала, пополнялась новыми, молодыми силами, готовилась к новому бою уральская большевистская организация.