Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
С Ерофеевым, судя по статье, Аксенов не обсуждал подробно тему эмиграции. Литературным же функционерам, говорил, разумеется, лишь о желании временно поработать в американском университете. Но им важно было, чтобы пересек границу СССР. Дальше — проще. И «метропольский» лидер не мог не предвидеть итог: лишение гражданства. Случай ведь не первый.
Вряд ли Аксенов желал, чтобы итог был таким. Но, подчеркнем, допускал это.
Ерофеев, по его словам, воспринял отъезд Аксенова как завершение разгрома. Полное и явное поражение «Метрополя».
В итоге же поражение обернулось выигрышем. Прежде всего — для «жертв».
Отношение к «Метрополю» значительно изменилось, что и отмечал Попов. В принципе оно уже не могло быть пренебрежительным. Например, Бродский, поначалу иронически отзывавшийся об инициативе советских писателей, занялся впоследствии составлением поэтического сборника Липкина — «Воля». Книгу выпустило американское издательство в 1981 году[141].
В мемуарах Липкин не преминул сообщить, кто был составителем его сборника. Подразумевалось, что стихи по достоинству оценил всемирно знаменитый поэт. Это, кстати, единственное упоминание о Бродском. Вроде бы к слову пришлось.
Мотивация Бродского понятна. Его ироническое отношение к проекту «Метрополь» тут уже ни при чем: помогал «жертве». И это вовсе не отменяло сказанное раньше. Никакого противоречия.
За границей присланные Липкиным материалы печатались чуть ли не по мере поступления. Не в одной издательской организации, так в другой. И он после выхода из СП опубликовал за семь лет еще четыре книги — помимо названной выше[142].
Материалы, присланные другими «метропольцами», оказавшимися вне СП, тоже печатались за границей почти что по мере поступления. И гонорары выплачивались.
Авторам публикаций такая финансовая помощь нелегально поступала, о чем в КГБ не могли не знать, но — без эксцессов обошлось. «Жертвы» уже отстояли свое право на писательскую свободу.
Правда, отнюдь не безграничную. Такой и не могло быть у советских граждан.
Границы были определены — эмпирически. Литераторы, получившие международную известность, но лишившиеся на родине официального статуса, не участвуют в акциях правозащитников, не позиционируют себя как диссидентов, занимаются только литературой, воздерживаясь при этом от антиправительственных суждений, ну а представители власти словно бы не замечают иностранные публикации. Равновесие неустойчивое, условия игры могли в любой момент измениться, но — хоть так.
Не только разгромом завершился проект «Метрополь». К началу 1980-х годов удалось победы добиться, пусть и относительной.
Уместно отметить, что разгром «Метрополя» формально не отразился на профессиональной деятельности Ерофеева в качестве литературоведа. Он по-прежнему работал в ИМЛИ АН СССР. Младший научный сотрудник — с 1973 года.
По неписаным, и все-таки неукоснительно соблюдавшимся правилам, обладателя ученой степени полагалось бы повысить в должности. Но младшим научным сотрудником Ерофеев по-прежнему оставался. Его больше не пытались уволить, но и академической карьере не способствовали. Такая «игра».
Лишь в 1986 году Ерофеев получил должность старшего научного сотрудника ИМЛИ. Другая эпоха — горбачевская.
В 1987 году ИМЛИ возглавил Кузнецов. Он тогда доктор филологических наук, даже и член-корреспондент АН СССР. Можно спорить о его научных заслугах, однако не в них дело.
Новый директор счеты с «метропольцем» не сводил. Тут опять же ничего личного: «игра» другая, правила изменились. «Перестройка».
Кузнецов всегда играл умело. Иногда был готов рискнуть, но — в рамках правил.
Ерофеев уволился в 1992 году. Известному писателю уже не требовались ни постоянное место работы, ни академический статус. Как выше отмечалось, «метропольский» разгром — этап на пути к победе.
Что до истории романа «Жизнь и судьба», то в ней «метропольский» разгром сыграл важную роль. Он способствовал первому изданию главной книги Гроссмана.
Именно в конце 1970-х годов Войнович очередной раз попытался найти издателя, готового полностью опубликовать роман Гроссмана. Что и удалось.
Да, Войнович не мог предвидеть афганскую войну, обусловившую завершение «разрядки». И был он уже вне СП, диссидентом считался, потому вполне допустимо, что не учитывал такой фактор, как «метропольский» проект. Но все совпало.
Какими бы соображениями ни руководствовался Войнович, удача ему сопутствовала. За границей политическая ситуация иной стала.
141
См.: Липкин С. Воля. Michigan: Ardis, 1981.
142
См.: Он же. Декада. New-York: Chalidze, 1983; Он же. Кочевой огонь. Ann Arbor: Ardis Cop., 1884; Он же. Картины и голоса. London: Overseas publishers interchange, 1986; Он же. Сталинград Василия Гроссмана. Ann Arbor: Ardis, 1986.