Сто страшных историй

Вот Широно, наверное, было в самый раз.

— Мисо, мисо[8]… — бормотал Мэмору себе под нос. — Чую, пахнет!..

— Подайте, добрый господин!

Нищие обретаются на базарах или рядом с лавками — там подают лучше. Ну, ещё возле храмов. Этой глупой женщине — разлохмаченному кому пестрого тряпья — вздумалось промышлять в здешней глухомани, где половина жителей вряд ли богаче её. На что и рассчитывала? На то, что сюда забредет богатенький и добросердечный самурай? И ведь забрел же!

— Явите милосердие!

Отлепившись от забора, цветастое недоразумение сунулось мне под ноги, протягивая деревянную миску для подаяний. На её беду, я пытался не отстать от Мэмору и двигался едва ли не бегом. Нищенка промахнулась, подкатившись прямо под длиннющие ноги Широно.

Невиданное дело: просить подаяния у каонай!

Слуга отшатнулся, боясь наступить на дуру, и споткнулся на камнях. Деревянная подставка-перекладина на правой сандалии громко хрустнула и сломалась. Широно покачнулся — и долгий-предолгий миг я был уверен, что он сейчас упадет. Даже мысленно продолжил начавшееся движение, воочию представив: вот Широно заваливается набок, влетает плечом в забор, некрашеный и занозистый даже на вид; от удара с него слетает служебная маска карпа, безобразная серая личина каонай выставляется на всеобщее обозрение…

Он не упал. Чудом удержался на ногах, вернее, на левой ноге, исполнив замысловатый танец — серию прыжков по колдобинам. Замер, застыл, высоко вздёрнув колено правой ноги.

Как есть журавль!

— Простите, добрый господин, простите! Не гневайтесь!

Прощения нищенка просила у меня. При этом она уставилась на Широно, не в силах оторвать от него взгляда. Ну да, безликий слуга дознавателя скачет на одной ножке — такое не каждый день увидишь!

— Прошу простить мою неуклюжесть…

На нищенку Широно не глядел. По-прежнему стоя журавлем на болоте, этот подлец ухитрился поклониться мне со всем подобающим почтением, не теряя, впрочем, собственного достоинства.

— Неуклюжесть? Скорее я должен восхититься твоей ловкостью.

— Вы мне льстите, господин. Извините за задержку, я готов следовать за вами.

И он сбросил с ног обе сандалии — целую и сломанную — без колебаний встав в грязь, как был, в белых носках.

Ничего, потом выстирает.

Я кивнул ему и ринулся за Мэмору, который — вот ведь гад! — и не подумал нас подождать. Клянусь, я едва не потерял его в здешнем лабиринте, а когда наконец догнал, перерожденец расплылся в ухмылке:

— Пришли! Мы пришли!

Проворно нырнув в незапертую калитку, он поспешил к дому — надо полагать, своему — нимало не интересуясь, следует ли за ним господин дознаватель.