Стекло старьёвщика [litres]

– Украли? – удивилась Тюха. – Но как можно украсть художников? Или старьёвщика – его что, прямо с лошадью украли?

– Ну да, – подтвердил Том. – Точней сказать, продали.

– Но ведь они… ничьи? – совсем растерялась Тюха. – Их нельзя продать!

– Ещё как можно, – грустно ответил Рик. – Вместе с радостью. Они – их ещё называют скрупами – находят людей, которые готовы продать даже что-то такое, что как будто и не продаётся. И эти люди делают так, чтобы проданное «что-то» из города исчезло. Указы издают, законы, правила… А скрупы, пока это «что-то» ещё здесь, ловят и упаковывают заключённую в этом мгновенье радость. Потом вывозят в другой мир и продают.

– А то откуда бы разные мелкие начальники добывали себе столько разного добра? – проворчал Том. – Только начнут распоряжаться – и уже разъезжают на новых машинах.

Тюха сразу подумала про жильцов из флигеля: Ираиду Юрьевну и её сыновей, Жорика и Генку Кукушкиных. Во дворе их все недолюбливали. Жорик с Генкой в детстве мучили кошек и (как считал дядя Лёша) крали породистых голубей. Теперь братья выросли и вроде бы работали на соседней фабрике. Поступать в институт им было лень, а в армию их не взяли, потому что Ираида Юрьевна добыла справки, будто они больны неизлечимыми болезнями. Работали Жорик и Генка тоже довольно странно – то есть на удивление мало. Всё больше где-то гуляли или отсиживались дома. За это тётя Катя их честила дармоедами.

А Ираида Юрьевна без конца делала всем замечания. Она всегда ходила на высоких каблуках и в парикмахерской причёске. Должности её Тюха не знала, но слышала от тёти Кати, что на зарплату инспектрисы шикарную заграничную мебель купить нельзя. Не говоря уже про новую машину, которая недавно завелась у них в сарае, и пару мотоциклов.

– Вы думаете, Ираида Юрьевна тоже что-то продаёт этим… скрупам? – спросила Тюха.

– Хуже, – мрачно ответил Том. – Похоже, ваши Кукушкины помогают вывозить украденное. Пока оно ещё хранится здесь, есть надежда вернуть пропавшую радость. А вывезут – пиши пропало.