Разрыв не по шаблону

На удивление, после нее позвонил Слав, сказал то же — почти слово в слово. Сухо отчитался и отключился. Я чувствовала себя опустошенной… недоумение, непонимание. Муж… жена… какой смысл во всем этом изначально? Если можно, как они… и при чем здесь мой ум? А потом ставят отрицающий штамп в паспорте и будто по мановению волшебной палочки вы уже — никто. А что тогда было до этого и зачем? Притворство? Привычка? Казалось же — нет роднее и ближе!

Вадим подъехал за три часа до вылета. Сухо поздоровался со мной, расцеловал Янку и унес ее в детскую. Я не мешала ему… им. Было погано, так погано, что я уже и не знала — правильно поступаю или нет? Потом он снес в машину наш багаж, Яну… я молча шла следом… никто, абсолютно никто уже для него. Значит, все верно, все так, как нужно.

Когда пришло время пройти за турникет, он передал мне дочку, скупо напомнил, чтобы звонила раз в неделю, как и договаривались, и рассказывала о ней. И он тоже… как пойдет. Все это говорилось, почти не глядя на меня, так… мельком, вскользь. И ладно. Я и не хотела сейчас, но вспомнила тот его отчаянный поцелуй… ассоциации — обстановка очень похожа. И захотелось хоть что-то исправить, сделать хотя бы на чуточку лучше.

— Спасибо, что отвез и вообще — что все прошло мирно. Извини, что так все вышло, — легко и искренне вырвалось у меня.

— Я… Извини? — прозвучало неожиданно горько.

Дернулось внутри непонятно что… вина, сожаление? А скорее — непонятная злость. Как будто ничего, чем стоило бы возмутиться, он и не сказал… Так что — на колени нужно было? Я встала бы. Легко встала бы, если бы это имело смысл, было бы ради чего.

Мы ушли. Янка оглядывалась, спотыкалась, растерянно спрашивала:

— А папа остайся?

— Ос-тал-ся, — машинально поправляла я.

— Остаёсся папа? А мы не с папом?

— Нет, мы поедем кататься, Яна, — шипела я задушено и улыбалась… улыбалась… Кажется, меня обходили, нас сторонились люди. Я не была уверена, не особо и видела это, смаргивая слезы — много слез. Вообще последнее время много плакала. Маринка говорила на это:

— Ну что тут можно сказать? Фраза популярная, вывод логичный, повторять не буду. Хочется — реви. Хоть что-то из твоих хотелок да исполнится. А чего еще ты хочешь?

— Уехать, — ответила я.

— Дура, — в очередной раз повторила она.

Дура… может быть. Потому что и сама я не могла объяснить почему так рвалась сюда — в тихую норку, спокойную привычную обстановку своего детства? Спокойствие при беременности, конечно, показано. И демонстрировать свой живот тоже было бы для меня смерти подобно. Но Яна любит папу, и он переживал из-за ее отъезда. А я поставила выше всего свои интересы и теперь нужно было сделать все, чтобы это оказалось оправдано.

Следующий день мы устраивались в доме и докупали необходимое. Для этого я одолжила на время коляску у соседей справа. Поговорила с Елизаветой Дмитриевной — вынужденно, потому как была ею грамотно отловлена. И выяснилось, что мама договаривалась о передаче ключей с Сашкиным отчимом и объяснила мой приезд в двух словах, но и за это я была ей благодарна — не пришлось врать и выдумывать. Мы не сошлись с мужем характерами, он позволял себе лишнего…