Следы ведут в пески Аравии (второе издание)

Помня о наказе Нибура, он вовсе не намеревался задерживаться здесь. Но возникло неожиданное осложнение: Зеетцен, собиравшийся в путь столь тщательно, не предусмотрел объема финансовых затрат во время путешествия. Уже в Константинополе, в самом начале пути, он оказался почти без денег. Прусский посол барон фон Кнобельсдорф снабжает его некоторой суммой, но Зеетцен в ожидании обещанных денег от брата и герцога Готы моментально тратит ее на приобретение древних турецких, персидских, арабских, греческих и армянских рукописей и редчайших турецких музыкальных инструментов. Все покупки он тут же посылает герцогу Готы, тем самым выполняя условия соглашения. Одно только это первое почтовое отправление составило четыре огромных ящика.

В Константинополе постепенно утихли его былые страхи. Зеетцен погружается в изучение города, его быта и нравов, впервые знакомится с жизнью восточных народов. То был период, когда турецкое государство потихоньку начинало преображаться на европейский манер, и Зеетцен наблюдательно фиксирует этот процесс в своих записях.

Пробыв в Константинополе шесть месяцев, он, по собственному признанию, «сам едва не стал турком» — столь глубоко удалось ему проникнуть в характер и обычаи населения османской столицы.

После Константинополя — Смирна. И здесь Зеетцен получает непредвиденный удар. Его спутник Якобсен решительно отказался продолжать путешествие, ибо почувствовал недомогание от местного климата и усталость от житейских неудобств. Как ни уговаривал его Зеетцен, ничто не помогло. Якобсен по просьбе Зеетцена забирает значительную часть его записей (с большинства из них они заранее предусмотрительно сняли копии) и возвращается в Германию.

Однако наступившее одиночество лишь удвоило силы ученого. К нему вернулось то яростное стремление к преодолению всех препятствий, которым он был одержим в Евере. Из истории путешествии он знал, что в подобных ситуациях не всегда выдерживает сильнейший, и теперь на примере Якобсена убедился в этом. Все решало умение взять себя в руки, во имя дела смириться с любыми тяготами. Ну а для необходимых передышек следовало всегда иметь в запасе мало-мальски удобное пристанище. Первым таким пристанищем Зеетцен избрал Смирну. Покидая ее несколько раз, он исследовал западную береговую часть Малой Азии, где скопировал множество греческих надписей; он осмотрел также все окрестности города и составил их точную карту. Его попытки заполучить попутчика для путешествия одна за другой заканчивались неудачей: один не знал дороги, другой обкрадывал его, третий надоедал беспрерывным вмешательством в его дела, четвертый требовал непомерную плату. И все же Зеетцену приходилось терпеть их около себя, ибо ему одному было трудно ориентироваться на местности, трудно находить жилье и пропитание.

Проблема приобретения попутчика, слуги, погонщика, проводника в течение всего путешествия оставалась для него наиболее тягостной и мучительной.

В октябре — ноябре 1803 года Зеетцен вместе с попутным караваном проходит всю Малую Азию. 23 ноября он останавливается в Алеппо. Город, описанный Нибуром, показался Зеетцену почти европейским. Дома здесь, хоть и восточного типа, с плоскими крышами, окружены садами и огородами. На широких улицах много солнца. Зеетцен отмечает, что в городе повсюду видишь белый войлок — из него шьют не только одежду, но и попоны для лошадей. И это тоже вносит своеобразие в местный колорит.