Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
Для полной безопасности он намеревается путешествовать не под видом купца, как к тому склонно большинство европейцев, а в качестве врача, что гораздо разумнее, ибо, оказывая людям помощь, особенно в Африке, мало знакомой с европейской медици-ной, он сумеет обеспечить себе сбор материалов. «Именно врачевание, — писал Зеетцен. — я надеюсь, и явится тем талисманом, который откроет мне сердца бедняков, доверие богачей и доступ к великим мира сего». А минимумом врачебных знаний он после окончания Геттингенского университета, несомненно, располагает.
Свое развернутое послание он завершил словами: «Моя слава или мой позор будут огромны! Я или достигну желанной цели, или погибну!»
Фоп Цах должным образом оценил научную подготовленность Зеетцена, его серьезность, поразительную эрудицию и безудержную самоуверенность. Зеетцен еще не двинулся с места, а имя его уже получило некоторую известность: фон Цах полностью опубликовал план путешествия в августе — ноябре 1802 года в своей «Ежемесячной корреспонденции» (он занял более ста страниц печатного текста) и в том же году издал его отдельной книгой с собственными комментариями.
Он хочет немедленно видеть будущего героя. И вот Зеетцен в обсерватории на Зееберге. Фон Цах всматривается в гостя. Да, неказист и ростом не вышел. Импульсивен, непоседлив. Но сколько самоуверенности!
— Вся Европа будет следить за моим путешествием! — восклицает Зеетцен, размахивая руками.
— А вы не чувствуете страха? Пребывание французов на Востоке многое испортило. Европейцу там сейчас приходится еще труднее.
— В крайнем случае я перейду в мусульманство.
— Быть может, обратимся к британской Ассоциации? — спрашивает несколько шокированный фон Цах.
— Нет, нет и нет. Пусть это будут моя слава или мой позор!
— Ну, а если… смерть? — Самоуверенность Зеетцена пугает фон Цаха.
— Помилуйте, с чего бы? Мне известно все, что может пригодиться в дороге. Я же писал вам, что знаю, как уберечься от заразы, как экономнее расходовать свои силы в пустыне, как содержать в чистоте лицо и тело. Я умею измерять путь шагами, я…
— Все это вы, конечно, освоили, читая Нибура? — перебивает ого фон Цах.
— В основном… да, — смущенно говорит Зеетцен. — Это… и еще многое другое.
— Может быть, стоит в таком случае обратиться к нему за советом и поддержкой? Говорят, он очень добрый человек и всегда готов прийти на помощь.
Фон Цах уже видит разницу между ними. Тот трудолюбив, скромен и любит не себя, а науку. Этот мобилизовал все средства в угоду собственному честолюбию. Тот чутко воспринимает каждый совет, чужой опыт. Этому лишь бы были деньги, приборы и полная независимость. Тот один бы не отправился в экспедицию. Этот от участия других отказывается.
— Да, да, давайте обратимся к Нибуру. — Зеетцен с размаху бросается в глубокое кресло в углу кабинета. — Вот только бы герцог Готы согласился поддержать меня. Мои финансовые дела неясны.
— Думаю, что это устроится, — с прежнем спокойствием отвечает фон Цах.
Отправив Эрнсту II письмо, в котором содержалась просьба оказать Зеетцену помощь, фон Цах полностью рассчитывал на успех. Вскоре из Готы пришел благосклонный ответ. Да, герцог готов оплатить стоимость всех необходимых для путешествия астрономических приборов, а кроме того, согласен финансировать пребывание Зеетцена на Востоке при условии, что тот будет посылать в Готу всякого рода раритеты на 800 рейхсталеров в год. Эти поступления послужат основой музея ориенталистики в Готе.
Вскоре фон Цах торжественно вручил Зеетцену секстант, хронометр в золотом корпусе, рассчитанный на любые перепады температур, три искусственных горизонта, два ватерпаса, подзорную трубу со штативом, морской компас и прочее снаряжение, необходимое для путешествия. Времени для практического освоения всех этих инструментов почти не было. Однако это не смущало фон Цаха. Карстен Нибур, располагавший сложнейшими приборами самого Майера, всему научился сам во время путешествия и добился отличных результатов; их высоко оценили французские ученые во время египетской экспедиции Бонапарта.
В феврале 1802 года правившая Евером княгиня Августа-София предложила Зеетцену как камер-асессору государственную службу с хорошим жалованьем и с перспективами продвижения по служебной лестнице. Но уже ничто не могло удержать его на родной земле.
План Зеетцена тем временем отослали Карстену Нибуру. Тот не замедлил откликнуться. План он одобрил, но внес в него несколько существенных поправок. Во-первых, он считал ненужным длительное пребывание в Константинополе: арабскому языку там научиться нельзя, об Аравии сведений не получить. Во-вторых, в Африку, по мнению Нибура, следовало бы проникать тем путем, который избрал Хорнеман, то есть из Триполи через Феццан к Борну, что на Нигере. И, в-третьих, ему казалось опасным намерение Зеетцена выдавать себя повсюду за мусульманина. При малейшей оплошности это могло грозить даже смертью. Нибура, так же как и фон Цаха, беспокоила самоуверенность Зеетцена.