(Само)обман (СИ)

— Так твоя же идея была растянуть удовольствие, — пожимает плечами Сюэ Ян. — За что, кстати, мои благодарности — я сам как-то не догадался.

— Я подумал, так тебе будет приятнее. Ты ведь наверняка уже давно не мог себе позволить отвести душу, с даосом-то за плечом.

— Не без этого.

Яо просто из ниоткуда вырос в камере, когда пленник уже отключился от потери крови, в компании лекарей, настойчиво оттеснивших мучителя от жертвы. На закономерное возмущение таким произволом глава Цзинь выдвинул предложение, что стоит вернуться позднее, как к долгожданному десерту, что было воспринято с энтузиазмом. Сегодня Сюэ Ян навестил Чан Пина в третий раз, подивившись тому, что тот еще способен издавать невероятную какофонию воплей, не хуже, чем в первую встречу. Хотя ведь язык у него все еще на месте (отдельное удовольствие слушать брань в свой адрес), в отличие от всех пальцев и половины кожи — так что чего бы ему не надрываться?

Сюэ Яна напрягает, что Цзинь Гуанъяо пока ничего не требует взамен за такой презент. Он понимает, что подарок это только на словах, дружеские услуги приятель не оказывает и обязательно ждет чего-то в ответ. Но подходит к концу вторая неделя пребывания в Ланьлине, удивительно похожая на его предыдущий визит — все то же, по сути, заключение в комнате с дозволением выйти в четко определенное время под строгим конвоем, — а Яо все еще помалкивает. Правда, вот сейчас притащил к себе в кабинет и чаями угощает.

— Прежде чем я позволю тебе его убить, давай наконец поговорим о твоем возвращении под крыло Ордена.

Ага, вот оно! Понеслось. И ведь знает, поганец, что Сюэ Ян от него не сбежит, с живым-то Чан Пином в клетке… Уж этот шанс свершить месть он упускать не собирается! Разум неприятно царапает мысль, что его очень легко поймали на крючок, безошибочно надавив на больное место. Да еще и в такой момент, когда требовалось немедленно отвлечься от дум о том, что сейчас происходит где-то за сотни ли отсюда. И каждый приход в уютную камеру Чан Пина успешно заставляет забывать обо всем на свете на несколько дней вперед.

Может, не стоило на это вестись, отрезав разом себе все пути к отступлению. Об этом промахе ему каждый раз напоминает зарытый в недрах кровати не слишком чистый комок из белой ткани с черными узорами, который слуги намеревались вышвырнуть или хотя бы постирать. Честное слово, если бы девка, у которой Сюэ Ян выдернул эту тряпку из рук, хоть слово сказала, он свернул бы ей шею. Да только объяснить Яо, зачем он это сделал, не смог бы… Да он и себе уже ничего объяснить не может — только и остается погружаться в забытье, которое приносит вожделенная месть.

— Чисто из интереса, мой дорогой друг, — начинает Сюэ Ян, — а что будет, если я скажу, что в гробу я видал твой Орден?

— Я уже говорил, что тебе это не понравится, — уголком губ улыбается Цзинь Гуанъяо. — И, кажется, мы уже обо всем договорились в прошлый раз: ты возвращаешься, как закончишь играть в любовь. Или ты хочешь сказать, что не наигрался? Тогда почему ты здесь?

— Яо, не переводи тему, — кривится Сюэ Ян. Подобные упреки бьют прямо под дых. — Я просто хочу знать, какой сюрприз ты для меня приготовил, если вдруг я решу послать тебя поближе пообщаться с сушеным хером Не-старшего.

— Если ты продолжишь так глупо и неуместно шутить, я всерьез пересмотрю свои взгляды на твою ценность.

— Так все же?

— Милый мой, — вздыхает Цзинь Гуанъяо, — у меня в темнице есть свидетель твоих преступлений… Правда, слегка изувеченный, но ведь говорить все еще может? Я, признаться, очень боялся, что ты ему вырежешь язык или глаза, учитывая твою давнюю страсть к этому делу… Очень не хотелось бы придумывать новый план. Но после такого тебя даже твой милый даос, которого ты оставил в живых, защищать не станет, не находишь? Если конечно, он вдруг решит примчаться на твою казнь.

— Понятненько, — тянет Сюэ Ян. — Ты мне и не собирался дать закончить?

— Ну не мог же я с порога тебя так расстроить! — Цзинь Гуанъяо салютует ему чашей, тепло улыбаясь. — Но ты не беспокойся, если будешь хорошо себя вести — обязательно разрешу тебе зайти к Чан Пину в последний раз и прекратить его мучения.

— А ты думаешь, он тебя не сдаст в случае чего? — изгибает бровь Сюэ Ян.

— А ты думаешь, он хотя бы знает, где находится последние два года? — в тон отзывается Яо. — Ты же не смотрел на стены рядом с камерой, не так ли?

Сюэ Ян качает головой. Ему только на виды вокруг не хватало любоваться, когда дел невпроворот!

— Завеса тишины очень удобная вещь, и подходит не только для приватных бесед. Тот, кто внутри, никогда не догадается о том, что происходит снаружи.

Точно, а в саму камеру Яо заходил, когда пленник уже был без сознания, да и лекари были не в орденских одеждах… Уже даже нет никаких сил удивляться тому, как работает разум Верховного Заклинателя. Это просто что-то за гранью — приходится только невольно восхищаться.

— Просто давай не будем друг другу путать карты и славно проведем время, — подводит итог Цзинь Гуанъяо.

— Ладно, признаю, придется причиндалам бывшего главы Не тосковать в одиночестве, — смеется Сюэ Ян. — Ты мне просто не оставил ни единого шанса пожелать тебе найти к ним дорогу!

— Следи за языком.

— Ну невозможно удержаться, ты уж извиняй! — всплескивает он руками. — Расскажи же, какая роль мне уготована в твоем спектакле? Я весь внимание.