Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

Впрочем, заговор действительно существует. Заговорщики раздают патроны и стреляют в офицеров, которые пытаются взять ситуацию под контроль. Генерал Милорадович напрасно старается убедить мятежников сдаться. Он убит пистолетным выстрелом, в то время как митрополит, облаченный в свои одеяния, получает пули в митру. Николай I, непоколебимый на своем коне, не движется, сомневаясь, отдавать ли приказ стрелять. «Какое начало царствования», – скажет он с потерянным видом. Наконец, он отдаст этот приказ, мятеж будет подавлен, армия возьмет под стражу 500 человек. Ночь закончится возвращением к спокойствию. Князь Трубецкой, назначенный заговорщиками «диктатором», но не перестающий колебаться, тем самым еще более усиливая неразбериху, придет к императору с просьбой о прощении. Николай I решил быть милосердным, лишь 121 заговорщик предстанет перед Верховным уголовным судом, учрежденным императорским декретом от 13 июня 1826 года. Следовало распутать нити заговора и найти настоящих виновников. Арестованные лидеры, Пестель, Рылеев, Муравьев-Апостол, Бестужев-Рюмин, Каховский, убивший Милорадовича, были приговорены к смертной казни и повешены. При объявлении о казнях Россию охватило настоящее чувство ужаса. Со времен царствования императрицы Елизаветы смертная казнь более не применялась в России, за исключением пугачевского бунта, на исходе которого Екатерина II потребовала приговорить к смерти не более 4 человек. Дворянство разделяло такую позицию. Самая просвещенная его часть не простит Николаю I этого приговора, и с тех пор можно отсчитывать начало определенного разрыва между ней и династией Романовых. Злоба охватит прежде всего оппозицию, которая вот уже 10 лет организована под эгидой Союза спасения, затем Союза благоденствия, разделенного на Северное общество под руководством сначала Трубецкого, затем Рылеева и Южное общество во главе с Пестелем. Изначально эти группы хотели реформировать Россию, надеясь, что император примет их программу и даст стране конституцию. Затем движение радикализируется, прибавив к требованиям политических реформ (независимость Польши, федерация славянских народов) призыв к восстанию и даже цареубийству. Это движение привлечет франкмасонов, среди которых фигурировали самые громкие имена России, и офицеров, приобщившихся к революционным идеям благодаря французской кампании. После запрета сект и франкмасонства в 1822 году все, кого соответствующий рескрипт лишил возможности собираться, примкнули к движению. Сюда добавятся два элемента, играющих роль катализатора. Во-первых, конституция, данная Польше Александром I. Как смириться с тем, что в этой прогрессивной реформе отказано России? Это немыслимо для просвещенных умов. Во-вторых, Александр I навязал конституцию побежденной, в первую очередь Россией, Франции сразу же после восстановления там монархии, то есть снова сделал то, в чем отказывал своей стране. Именно Франция вдохновит взбунтовавшихся офицеров в 1825 году, именно ее пример подтолкнет их к крикам: «Да здравствует конституция!» В сознании Николая I Франция, которую в детстве его учили бояться, а затем, вследствие проекта тильзитского примирения, ненавидеть, служила синонимом беспорядка, опасности для России. Декабристское движение еще сильнее укрепило в нем врожденное недоверие к этой стране, языком которой он, кстати, очень сносно владел и о которой ему всегда говорили, что ее судьба тесно переплетена с судьбой его родины.