Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

Человек, взошедший на трон в 1825 году, удивительным образом совмещал в себе очарование и жесткость. Первое, что бросается в глаза, – его внешний шарм. Он очень красив, высок, тонок, с идеальными чертами лица, позже его назовут античной камеей. «Он – дьявольски красив. Это будет самый красивый мужчина в Европе», – добавит миссис Кэмпбелл, дама из окружения принцессы Шарлотты.

Это также – счастливый мужчина. Он женился по любви, притом заключив династический брак, связавший Романовых и Гогенцоллернов и закрепивший русско-прусское братство по оружию времен наполеоновских войн. Принцесса Шарлотта Прусская, принявшая православие, следуя устоявшейся традиции, и взявшая имя Александры Федоровны, сумела завоевать любовь как семьи Романовых, так и русского общества, подарив Николаю уверенность в себе и репутацию очаровательного принца.

Но с соблазнителем, красавцем и счастливым жизнелюбом уживается другой Николай, грубый и требовательный солдафон, который держит себя с подчиненными как ефрейтор, возбуждая в них ненависть. Графиня Нессельроде пишет по этому поводу: «Жаль, что Николай ведет себя столь неблагоразумно и порождает этим ненависть и отвращение к себе в войсках. Его называют вспыльчивым, суровым, мстительным, жадным». А князь Трубецкой отмечает в мемуарах: «Николай был известен грубым обхождением с офицерами и жестокостью с солдатами вверенной ему гвардейской дивизии».

В роковом ноябре 1825 года, когда Александр I решил уехать на юг, Голицын затронул с ним проблему преемственности, и царь ответил ему: «Положимся на Бога. Он все устроит лучше нас, простых смертных».

Когда новость о его серьезной болезни, а затем о смерти прибывает в столицу, никто не ведает, какие он оставил распоряжения, Николай – не более, чем другие «простые смертные». И если великий князь Николай более или менее в курсе того, что корона перейдет к нему, то из-за секретности, окутывающей манифест 1822 года, он не располагает указаниями ни о способах вступления в наследство, ни о том, как он должен себя вести по отношению к законному наследнику, великому князю Константину, уехавшему из России 10 лет назад, о чьем отречении не было объявлено публично. Колебания великого князя Николая в выборе линии поведения подкрепляются губернатором Санкт-Петербурга графом Милорадовичем и командиром Гвардейского корпуса генералом Воиновым, которые обращают его внимание на тот факт, что отстранение Константина, который, несмотря на долгое отсутствие в России, сохранил большую популярность среди военных благодаря своей храбрости, в то время как Николая Павловича, как мы уже упомянули, они не очень любят, создает риск волнений в армии. Несомненно, вдовствующая императрица, свидетельница решений старшего сына, могла бы просветить наследника, но при известии о болезни Александра она потеряла сознание, и ей не стали докучать этими проблемами. Потому, внимательно относясь к соблюдению правил наследования, Николай I решил принести торжественную присягу своему брату Константину и отдал приказ, чтобы вся империя поклялась подчиняться «императору Константину». После вскрытия завещания императора он не изменил распоряжений и направил брату послание, где подтверждал свою присягу. Ответ великого князя Константина прибавил путаницы. Он отказывается делать какие бы то ни было заявления, считая, что порядок престолонаследия установлен в 1822 году. «Я не могу отречься, – пишет он, – поскольку я никогда не был императором и никогда им не буду. Если я приеду сейчас в Петербург, сложится впечатление, что я возвожу на престол моего брата, я же не имею на это никакого права».