Действительно ли была та гора?

Пропуск, который наконец передала мне Тина Ким, был потрепанным куском картона, на уголке которого надо было поставить подпись.

— Это временный пропуск, — сказала она. — Для получения настоящего я написала заявление, как только сфотографируешься, принеси две фотографии.

Задняя дверь соединялась с тускло освещенным длинным проходом. КПП, где надо было показывать пропуск, находился примерно посередине коридора. Сбоку у столика, перегородившего не очень широкий проход, сидела женщина-полицейский, и оставалось лишь узкое пространство, где мог пройти один человек. Тина Ким сказала, что, когда входишь, достаточно показать пропуск, но потом, постепенно, когда к моему лицу привыкнут, можно будет пройти, лишь поздоровавшись. Однако на выходе из РХ работников обязательно обыскивают с головы до ног, даже личные вещи осматривают досконально. За проверку и обыск сотрудников-мужчин отвечает американский военнослужащий в звании капрала, который, не имея своего письменного стола, все время стоит. Женщин обыскивает женщина-полицейский, а капрал наблюдает за ней.

— Эта девушка только что поступила на работу в наш магазин пижам, — представила меня женщине-полицейскому Тина Ким. — Прошу любить и жаловать.

Когда, миновав КПП и пройдя по длинному коридору, мы свернули направо и вошли в дверь, находившуюся в конце следующего коридора, перед нами открылся торговый зал РХ.

Как только мы вошли, я увидела фотографа, просматривавшего проявленные снимки, а сразу за ним магазин пижам, где мне предстояло работать. Центр зала занимал отдел ювелирных изделий, за ним по порядку шли магазины корейских товаров, кожаных изделий, изделий из дерева, после них располагался магазин РХ, работавший с американскими товарами. Конечно, размеры этого магазина невозможно даже сравнивать с размерами современных супермаркетов, но в то время это был совершенно другой мир, поразивший меня до глубины души. Неужели в городе, который находился на первой линии обороны, где днем не прекращался гул орудий, а по ночам в северных районах зловеще мелькали вспышки выстрелов, существовало такое место, где ты словно попадал из черно-белого фильма в цветной? Я была растеряна и ошеломлена, но неизвестно почему мне было обидно до слез.

Тина Ким, указывая рукой, сказала, что это магазин пижам. Он выглядел самым большим и роскошным среди магазинов, торговавших местными товарами. Вывеской ему служила вышивка, которая колыхалась на спускавшейся с потолка серебряной цепи. Когда я увидела пижаму, которая так не понравилась мне на фабрике, висящей внутри витрины в лучах мягкого красноватого цвета, она выглядела роскошно и великолепно, словно одеяние древних императоров Китая.

Узкое и темное пространство позади витрины, где находились письменный стол, стул и приходно-расходная книга, называли офисом директора Хо. Когда мы вошли, в офисе обедали сестра Ким и директор. Увидев нас, они обрадовались и оторвались от еды. Сестра Ким была скромной замужней женщиной, похоже, она была ровесницей Тины Ким. Кроме них в магазине работал пожилой дядя Ан, который помогал упаковывать товар, у него была совершенно лысая голова. Все сотрудники, включая его и директора Хо, называли сестру Ким матерью Сан Ок[84]. Как я узнала позже, она была вдовой, растившей шестилетнюю дочь. Сотрудников отдела, включая меня, было всего четыре человека. В других магазинах, продававших корейские товары, работало по одному сотруднику. Одно это говорило, насколько хорошо у нас шли дела. Другой особенностью магазина пижам был высокий средний возраст сотрудников. Не только в магазинах, продающих корейские товары, но и в РХ работали в основном молоденькие девушки. Все они, как одна, ходили с таким ярким макияжем, что невольно вызывали жалость. Мне нравилось, что благодаря взрослым продавцам в нашем магазине была семейная атмосфера, в нем было приятно работать. Если бы я не встретила таких взрослых и скромных людей, то мне, внезапно попавшей в это сказочное место, было бы сложнее адаптироваться.