Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

День выдался долгий. Несмотря на всю суперсилу эйнхерия, я устал как собака и меня трясло от голода. Если Хозяин хочет яблоко – пусть поторопится. А то я сам его съем.

Я сел на каменные ступени, ведущие ко входу в библиотеку. Они раскачивались подо мной, будто я всё ещё плыл в лодке Харальда. Слева и справа развалились на тронах бронзовые статуи. Я знал, что одна из них символизирует Искусство, а другая Науку, но, по-моему, обе больше смахивали на Большую Перемену (между рисованием и биологией, например – чем не искусство и наука?). Головы их были повязаны бронзовыми платками. Статуи сидели, сложив руки на подлокотниках своих тронов, и косились на меня, будто спрашивая: «Что, непростая неделька выдалась, да?»

В последний раз мне выпадала возможность побыть одному без необходимости спасать свою жизнь, ещё когда… Когда я зашёл в похоронное бюро? Побыть наедине со своим мёртвым телом – это считается побыть одному?

Должно быть, мои похороны уже состоялись. Мой гроб опустили в холодную землю. Дядя Рэндольф стоял, опираясь на трость и досадливо хмурясь. Дядя Фредерик – с растерянным и потрясённым видом, в этом своём нелепом наряде. А Аннабет… понятия не имею, что она чувствовала.

Она примчалась в Бостон, чтобы разыскать меня. И обнаружила, что я умер. А потом обнаружила, что я вполне живой, но ей всё равно пришлось пойти на похороны и никому не говорить, что она меня видела.

Я верил, что она сдержит обещание, и всё-таки мне было тревожно из-за нашей встречи. Точнее, из-за слов Аннабет: «Я могу тебе помочь. Я знаю место, где ты будешь в безопасности».

Я вытащил из кармана помятый флаер: «Пропал человек! Магнус Чейз, 16 лет. Звоните…» – и постарался запомнить телефон наизусть. Надо будет всё ей объяснить, но не теперь. И так уже из-за меня Хэртстоун получил по голове и отключился, Блитцен наполовину окаменел, а Сэм вышибли из валькирий. Не хочу втягивать в неприятности ещё кого-то.

Через семь дней Волк Фенрир освободится от пут – если верить норнам и если я этому не помешаю. Начнётся Рагнарёк. Сурт спалит в огне Девять миров. Я никогда не найду маму или не смогу отомстить за её смерть.

И ко всему прочему, всякий раз, стоило мне подумать о том, чтобы противостоять волку – тому самому Волку Фенриру, – как возникало непреодолимое желание залезть в старый спальник, сжаться в комочек, заткнуть уши и петь: «Ла-ла-ла, всё это происходит не со мной!»

Над головой промелькнула тень. Орёл, именующий себя Хозяином, приземлился на голову Искусства и тут же украсил её своим помётом.

– Чувак, – сказал я, – ты только что обгадил Искусство.

– Правда? – Он встопорщил хвост. – Ах да. Ну, думаю, барышне не привыкать. Вижу, ты вернулся с рыбалки живым.

– Удивлён? – спросил я.

– На самом деле – да. Моё яблоко у тебя?

Я достал яблоко из кармана и бросил ему. Орёл поймал его лапой и принялся есть:

– Вкуснятина!

За последнее время мне довелось повидать много странного, но орёл, уплетающий яблоко, сидя на обгаженном Искусстве, определённо угодил в первую двадцатку самых странных вещей.