Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

Глава 36. Уть!

СОГЛАСЕН, Я ДУРАК. Я почему-то думал, что Мировое Древо – это дерево. А оно оказалось цепочкой бронзовых утят.

– Узри же, – провозгласил Блитцен, – перепутье всего мироздания!

Хэртстоун благоговейно преклонил колени.

Я покосился на Сэм, которая присоединилась к нам, отважно сбежав с лекции по физике. Она не смеялась.

– Н-да… – протянул я. – А я-то как раз хотел сказать, что эта скульптура называется «Дорогу утятам!».

– По-твоему, это совпадение? – напористо спросил Блитцен. – Девять миров – девять уточек. Ясно же, что это символизирует портал! Это место – перекрёсток всего сущего, центр Древа, тут можно просто перепрыгнуть с одной утки на другую, то есть из одного мира в другой.

– Ну, тебе виднее.

Я проходил мимо бронзовых утят миллион раз. И мне ни разу не пришло в голову, что они какое-то там средоточие. Детскую книжку про этих утят я не читал, но знал понаслышке, что там говорится о том, как мама-утка и её малыши переходили дорогу в Бостоне. Потому-то их скульптурное изображение и поставили в Общественном саду.

Летом детишки фотографировались верхом на миссис Уте, под Рождество на утят надевали маленькие красные колпачки с белой оторочкой. Но сейчас они стояли голенькие и одинокие, по шею в свежевыпавшем снегу.

Хэртстоун осторожно провёл руками над утятами, словно проверял, горячая ли плита. Потом посмотрел на Блитцена и покачал головой.

– Этого я и боялся, – сказал гном. – Мы с Хэртом уже слишком много путешествовали. Мы не сможем активировать утят. Магнус, нам нужна твоя помощь.

Я ждал, когда он скажет, что от меня требуется, но Блитцен просто стоял и смотрел на утят. Этим утром он испытывал новый головной убор – пробковый шлем, с которого до самых плеч свисала тёмная вуаль. Блитцен утверждал, что сам разработал эту ткань и она на девяносто восемь процентов защищает от солнечного света, позволяя нам видеть его лицо и не скрывая его шикарного наряда. На мой взгляд, из-за этой вуали он смахивал на пчеловода в трауре.

– Ладно, уговорил, – сказал я. – И как мне активировать утят?

Сэм внимательно оглядывала сад. Похоже, она не выспалась: веки припухшие, на руках волдыри и ссадины после нашей вчерашней рыбалки. Сегодня на ней было чёрное шерстяное пальто-бушлат, а в остальном – то же, что и вчера: зелёный хиджаб, боевой топор, щит, джинсы и зимние ботинки. Всё, что полагается бывшей валькирии, которая не отстаёт от моды.

– Не знаю, как ты собираешься это сделать, – сказала она, – но поторопись. Мне не нравится торчать в такой близости от врат Вальгаллы.

– Но я не умею! – возразил я. – Эй, ребята, это же вы у нас постоянно носитесь из мира в мир, разве нет?