Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

– Вы сказали, что занимаетесь промыслом, – напомнил я. – А что промышляете?

Лицо богини смягчилось. Её глаза заблестели зеленее и ещё более жадно:

– Разное. Монеты. Смятённые души. Утраченные ценности всех видов. Я, к примеру, заприметила шикарную запчасть от «Шевроле Малибу» – колпак для диска, влёгкую ушёл бы за сорок долларов. А он просто лежал никому не нужный на дне гавани. Но теперь, – Ран всплеснула руками, – его нет.

– Вы собираете всякую всячину. То есть, – поспешно поправился я, – разные удивительные сокровища.

Сэм, прищурившись, смерила меня неодобрительным взглядом, очевидно, решив, что я сбрендил. Но я как раз начал нащупывать, что для Ран важнее всего. Её пунктик.

Богиня простёрла руки к горизонту:

– Вы слышали о тихоокеанском мусорном пятне?

– Я слышала, владычица Ран, – быстро сказала Сэм. – Скопище плавучего мусора в Тихом океане. Размером с Техас. Звучит кошмарно.

– Оно восхитительно, – нежно пропела богиня. – Увидев его впервые, я была потрясена! А моя коллекция посрамлена! Долгие века все кораблекрушения в северных морях приносили мне добычу. Все, канувшее в пучину, попадало ко мне. Но узрев чудеса мусорного пятна, я поняла, сколь тщетны все мои потуги. С тех самых пор я неустанно промышляю на морском дне в поисках новинок для моей коллекции. Я бы не нашла твой меч, не будь я такой стремительной!

Я понимающе кивал. Теперь эта скандинавская богиня прекрасно встраивалась в картину мира Магнуса Чейза. Ран была типичной мешочницей. А подходы к мешочницам я знал.

Я перегнулся через борт и принялся рассматривать сокровища Ран. На островке пенопласта покачивалась серебряная ложка. Велосипедное колесо, бешено вращаясь, разнесло призрачную голову какой-то смятённой души.

– Владычица Ран, – заговорил я, – ваш супруг Эгир, он же морской владыка, верно? И у вас с ним золотой чертог на дне океана.

Богиня помрачнела:

– К чему ты клонишь?

– Да просто… А как муж относится к вашей коллекции?

– Эгир! – презрительно фыркнула Ран. – Великий зачинатель морских бурь! В последнее время голова у него забита только мёдом и тем, как его варить. Он всегда увлекался крафтовым мёдом, но сейчас совсем помешался. Торчит с утра до ночи в своей пивной лавке или развлекается с приятелями пивными турами. Про его манеру одеваться я вообще молчу: эта его фланелевая рубашка, подвёрнутые джинсы скинни, очки… А бороду как стрижёт! Одно слово – хипстер. И всё время твердит о мини-пивоварне. Какое мини! У него котёл диаметром с милю!

– Верно, – поддакнул я. – Должно быть, это неприятно. Он не понимает ценности ваших сокровищ.

– У него своя жизнь, – вздохнула Ран. – У меня своя.

Сэм озадаченно хлопала глазами. Но для меня всё складывалось в целостную картинку. Я знал одну мешочницу из Чарльзтауна[75]: муж оставил ей особняк стоимостью шесть миллионов на Бикон-Хилл. Но сидеть дома в одиночестве ей было невыносимо, и она всё время грустила. И поэтому начала бродяжничать. Возила с собой тележку из супермаркета, доверху набитую пластиковыми фигурками для садовых лужаек и алюминиевыми банками. И чувствовала себя совершенно счастливой.