Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Начиная со II в. н. э. императоры все чаще вынуждены были выделять переправлявшимся из-за Дуная и Рейна племенам земли для поселения, предоставляя этим племенам права федератов. Слово «федерат» произошло от того, что с ними заключали договор — foedera, образуя особый союз — foederatio. Идея состояла в том, чтобы федераты, сохраняя свои национальные структуры управления и подчиняясь своим вождям или королям, одновременно признавали власть императора и охраняли границы в местах своего поселения. Формально эта идея была не новой. Ещё во времена Римской республики римляне иногда разрешали некоторым союзным племенам жить не под своей прямой властью, а на правах федератов. Однако тогда римляне лишь оставляли им часть их прежних земель, к тому же облагали налогами и постепенно ликвидировали эти автономии. Теперь же римляне отдавали федератам часть своих земель. И, как правило, не только не облагали новых федератов налогами, но нередко сами выплачивали им определённое пособие, дабы их вожди сохраняли верность. Так что статус этих федератов был совсем иным.

Поначалу такие права предоставлялись как исключение, но исключений становилось всё больше.

В 375 г. к императору Валенту прибыли послы от теснимого гуннами племени готов. Выбитые гуннами из своих прежних земель и преследуемые ими, готы с жёнами и детьми подошли к Дунаю, ища спасения, и их посольство «настойчиво просило о принятии бездомного народа на правый берег реки» [Amm. Marcellinus, XXXI, 4, 4]. Готские вожди, в свою очередь, смиренно обещали, «что будут вести себя спокойно и поставлять вспомогательные отряды, если того потребуют обстоятельства» [Ашш. Marcellinus, XXXI, 4, 1]. Хотя Империя и раньше время от времени давала разрешение некоторым племенам поселяться в приграничных провинциях, но никогда ещё о приюте не просило племя столь многочисленное и воинственное. Советники императора совершенно неправильно оценили обстановку — «поднаторевшие в своём деле льстецы преувеличенно превозносили счастье императора, которое предоставляло ему неожиданно столько рекрутов из отдалённейших земель, так что он может получить непобедимое войско, соединив свои и чужие силы, и государственная казна получит огромные доходы из военной подати, которая из года в год выплачивалась провинциями» [Amm. Marcellinus, XXXI, 4, 4]. В итоге император приказал не только выделить готам земли для поселения, но и выдать им на первое время провиант. Однако благие намерения сыграли весьма дурную роль и в судьбе граждан Империи, и в судьбе самого императора. Как пишет об этом римский историк Аммиан Марцеллин (а он был очевидцем всего происшедшего), «в то время, как открыты были запоры на нашей границе и варвары выбрасывали на нас толпы вооружённых людей, как Этна извергает свой пылающий пепел, и трудное положение государства требовало прославленных военными успехами командиров, именно тогда, словно по вмешательству разгневанного божества, во главе военных сил стояли как на подбор люди с запятнанным именем» [Amm. Marcellinus, XXXI, 4, 9]. Чиновники, которым было поручено наделение федератов землёй и распределение продуктов, решили нажиться на трудностях — при любой государственной раздаче кое-что обязательно прилипало и к их рукам. Надо сказать, что оказание помощи беженцам всегда в первую очередь обогащало причастных к этому чиновников и во многом именно поэтому они были заинтересованы в приёме как можно большего количества беженцев и давали соответствующие советы императору, но в этот раз они явно зарвались. По словам Аммиана Марцеллина, «пока варвары переведённые на нашу сторону, терпели голод, эти опозорившие себя командиры завели постыдный торг-, за каждую собаку, которых набирало их ненасытное корыстолюбие, они брали по одному рабу и среди взятых уведены были даже сыновья старейшин» [Ашш. Marcellinus, XXXI, 4, 11].