Реактор. Черная быль

– Ну какая сука Таганку сломала? Не тюрьма была – сказка. Мы там по хате босиком ходили, даже зимой.

– Как так? – удивился кто-то.

– А вот так, – словоохотливо объяснил рассказчик. – Дом наш родной Таганский был построен по указу императора Александра Первого еще в 1804 году. Полы там были мраморные, а под полом трубы проходили, горячие. Вот полы и были теплыми.

– Ну ты, дед, даешь, – восхитился один их молодых зэков. – У нас в школе историчка такого не знала.

– Эва, нашел с чем сравнивать. Не зря же тюрьму академией называют. А ты – школа…

Хорошие рассказчики здесь ценились. За хорошим рассказом и время тянулось не так томительно. Даже если и приврет кто, лишь бы складно. Многие своими «подвигами» делились охотно, можно сказать, передавали опыт. Парень по кличке Дикий так рассказывал про убийство своей сожительницы:

– Эта сука от меня гулять начала, ну я, как узнал, ее и кончил. А потом думаю, обидно же за такую блядь, как за человека, сидеть, надо хоть малехо срок скостить. И начал косить, что она меня оскорбила безмерно и я в состоянии аффекта ее зарезал. Следак с моих слов все записал, а на суде прокурор, такой гад, весь из себя бабскими духами надушенный, пристал, как репей. «Расскажите, говорит, детально, как дело было». Ну я говорю, что она меня мало того импотентом обозвала, но еще и сказала, что уходит к богатому любовнику. Я, говорю, впал в безумие, в беспамятстве схватил нож и ее зарезал. «Вы, – прокурор спрашивает, – где ссорились?» «В комнате», – отвечаю. «А нож у вас в комнате при себе был?» «Нет, – говорю я, – гражданин прокурор, холодного оружия не ношу и даже не имею, я за ножом на кухню сходил». «Что и требовалось доказать, – заявляет прокурор. – Никакого состояния аффекта у этого мерзавца не было, в таком состоянии человек сам себя не контролирует. А ты, —говорит мне, – осознавал, что надо пойти на кухню и взять нож. А раз так, действовал ты обдуманно, предполагал последствия и желал их. Ты хотел убить женщину и убил ее».

К «семейству» Михея попытался примкнуть еще сохранивший былой лоск франт лет тридцати пяти. Лицо его сразу показалось Гелию знакомым, и он без труда припомнил, что видел этого типа в университетских коридорах, встречал на студенческих вечерах. Новенький Гелия тоже узнал, улыбаясь, произнес:

– Как же вас не запомнить, вы же достопримечательностью не только физмата, но и всего МГУ были. Шутка ли, в пятнадцать лет в университет поступить, а в двадцать два защитить кандидатскую.

– Что же с вами произошло? – неподдельно искренне поинтересовался Гелий.

– Не повезло мне, – уныло ответил тот.