Путёвые записки

- Меня приманили и подставили! - ругался он, забыв о спящих соседях. - Fuck, fuck грёбаная срань!

Я засмеялся, но выпученные глаза Джозефа оборвали меня, и я помахал рукой, дескать, извини. Вскоре он и вовсе перешёл на певучую арабскую речь, перемежая её русским и английским матом.

Я разглядывал крошки на своих коленях и думал о том, что темой своей невиновности он, похоже, уже всех достал. В тюрьмах полным-полно чудаков, искренне полагающих, что вокруг них сплошь закоренелые преступники, и лишь они - случайные пассажиры, несправедливо обвинённые и невинно посаженные. Но разве еда возмущается несправедливостью её поедания?

- Ты был в плену, Джозеф, - вспомнил я. - Вот и считай, что и сейчас ты тоже военнопленный. Здесь каждый третий уверен, что он невиновен. Ты в России, а не в Ливане или Германии. У нас есть поговорка: от тюрьмы и сумы не зарекайся, потому как здесь всё решает не закон и даже не деньги, а случай. Деньги есть у многих, и многие из них сидят.

- Это будто ты в толпе, я навёл на Джозефа два пальца, - а на крыше сидит снайпер. И если лопнул твой череп, а не соседа, то не удивляйся: почему я? Случай. И твоя невиновность никому не интересна, кроме твоих родных да таких же любопытных попутчиков, как я.

Да и то, пока не кончились пирожные, додумал я. Зря я развёл демагогию. Что в нашей жизни может понять интурист? Он считает, что это беспредел, но как понять ему, что жизнь в России - рулетка, где даже тюрьмы чёрные и красные, а владелец российского казино всегда в прибыли.

Что там с твоей любовной историей? - соскользнул я с острой темы.

Задумчивый Джозеф не сразу, но вернулся за стол, слегка обмяк и хитро улыбнулся. Напряжение мгновенно исчезло. Его настроение менялось, как погода на морском побережье - неожиданно и не на долго. Морщинки на лице то пикировали к носу, то молниеносно взлетали вместе с густыми чёрными бровями, и по ним одним можно было учить физиогномику арабов. Волосатые пальцы развернули конфету и ловко закинули её прямо в желудок - я мог поклясться, что она не задела ни зубов, ни глотки. Я заворожённо следил за исчезновением конфет, а Джозеф снова светился счастьем влюблённого юнца.

- Наконец-то я встретил настоящую любовь, Энтони! Она бывает один раз и без повтора. И это была сказка! Пламень и песня!

Я прикусил язык.

- Уверяю тебя, Энтони, тебе такая любовь не снится!

Увидев моё лицо, он снова вскинул руки:

- Нет-нет! - замотал он головой и полез за новой сигаретой. - И ты любишь, человек делается для любви. Но любить такую…

- Какую же?

Он глубоко, чуть ли не в полсигареты затянулся, посмотрел сквозь меня и продолжил:

- Её звали Лия. Мы жили вместе четыре года, и это долго для меня, верь мне, Энтони. Но я все эти годы любил её, as a little boy. Я дарил ей дорогой люксор и показал мир. У неё бизнес - турагентство в Москве, и я тоже помогал ей делать деньги с визами.

- Но и ты зарабатывал на этом? - не удержался я.