Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Тейлор Элизабет
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0446-7
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Все в жизни Элизабет Тейлор было СВЕРХ – звездная карьера с четырех лет, всемирная слава «Королевы Голливуда», «новой Клеопатры», первой красавицы эпохи с колдовскими (одни на миллиард!) фиалковыми глазами, три «Оскара», восемь браков (два из них с Ричардом Бартоном), первый в Голливуде контракт на миллион долларов, самая дорогая (продана за 200 миллионов) коллекция бриллиантов… А еще – более 30 серьезных операций, перелом позвоночника, инфаркт, рак кожи, опухоль мозга размером с теннисный мяч, алкоголь и наркотики. «Я прекрасный пример того, через что может пройти женщина и при этом остаться в живых», – признается Элизабет Тейлор в своей сенсационной книге, где предельно откровенно рассказала обо всех страстях и грехах, горестях и радостях, ролях и мужьях и которую посвятила «Памяти моего сына Майкла Джексона».
Поэтому приезд на родину Ричарда означал нечто фантастическое, путешествие в жизнь, которую не купишь ни за какие деньги, туда, где нет фальшивых улыбок, и за красивым фасадом не скрывается ненависть и зависть. Там если уж ненавидят, так открыто, и осуждают тоже. Но и радуются тоже открыто. Улыбка означает улыбку, а не тренированное многими годами движение лицевых мышц. Здесь никто не играл для публики, здесь просто не было никакой публики, а были нормальные люди. Мне очень понравилось.
Ричард мог бы и не советовать быть самой собой, там иначе просто нельзя. Но мое обжорство, моя способность не краснеть от крепких выражений и хохотать над тем, что смешно, пришлись весьма кстати. Даже способность пить и ругаться пригодилась.
Скалы Уэльса действительно серые, и горные отвалы рядом с шахтами не выглядят райским садом, но серость бывает разная – грязная и липкая и вот такая, суровая, строгая, сильная в своей строгости, такая, как сам Бартон. Я поняла, что он мог родиться только там, или, наоборот, – родившись там, мог стать только таким.
Фраза, брошенная вскользь: «Вы с Уэльсом похожи», заставила Бартона отвернуться к своему окну и некоторое время молчать, скрывая рвущиеся наружу скупые мужские слезы. Кажется, я выразилась очень точно.
Сестра Ричарда Сис приготовила его любимые блюда. Меня никогда не надо заставлять кушать, проблема чаще в обратном, поэтому вовсе не играла, уплетая за обе щеки лавовый хлеб. А когда Ричард сказал, что эта еда еще и способствует похудению, потому что хлеб из водорослей!..
Несмотря на мой аппетит и нахваливания, Сис все еще держалась настороженно, но стоило нам насытиться, как Ричард объявил, что пойдет к приятелям, а нас оставит поболтать, тут уж ничего не оставалось, как общаться. Мне было легко, потому что интересно. Увидеть фотографии маленького Ричарда, услышать о его детских и юношеских проделках из уст его сестры – что может быть лучше?
– А регби? Ричард вскользь говорил, что играл в эту игру, и успешно.
– А он был непослушным?
– А можно печь лавовый хлеб в Лондоне? Жаль, что нельзя, я бы заказывала такой Ричарду и себе…
Потом Ричард взял меня с собой в паб, чтобы познакомить и с приятелями тоже.
Конечно, встретили меня настороженно, стоило войти, как в шумном прокуренном пабе установилась полная тишина. Я просто спиной почувствовала, как напрягся Бартон, окинула взглядом лица, темные от въевшегося в кожу угля и, улыбнувшись, помахала рукой:
– Привет! Куда пустите присесть?
Вокруг загалдели, подвигаясь. Ричард подтолкнул меня к одному из столов:
– Садись сюда.
Я присела и тут же сунула нос в ближайшую кружку:
– А что пьем? Я тоже хочу такое.
– Э… миссис…
– Я Лиз, Лиз Бартон.
– Миссис Бартон, это крепкое пиво.
– Ричард, закажи и мне, пожалуйста.
Они не знали, что я умею пить и крепкие напитки тоже. Не зная, о чем со мной говорить, шахтеры пытались продемонстрировать вежливость:
– Вам, миссис Бартон, небось, не понравился наш Уэльс.
– Зовите меня просто Лиз. Почему это не понравился? Здесь, черт возьми, по-своему красиво! Крепкая красота, мужская какая-то. Ричард, только не говори, что я сморозила глупость. Знаете, он все время меня ругает за то, что толстая и за длинный язык. А я люблю крепкие выражения…
Договаривала я, уже прихлебывая из кружки. Пиво и впрямь было крепкое и непривычное на вкус, но мне понравилось. Пить так пить!
Дальше галдели уже все. Кто-то убеждал меня, что я вовсе не толстая, кто-то, наоборот, говорил, что женщины-щепки недостойны внимания, кто-то обещал подбить Ричарду глаз, если он еще хоть раз… Через четверть часа у меня в Понтрифайден было полно друзей, готовых побить не только Бартона, но кого угодно, защищая новую приятельницу.
Весь вечер мы хохотали над рассказами и воспоминаниями, над солеными шуточками и крепкими словцами.
– Вы, миссис, наверное, не привыкли к грубым словам?
– Я Лиз. Конечно, на приемах в дорогих ресторанах не принято крепко выражаться, но если нужно, то я тоже могу, – я выругалась, не очень забористо, чтобы у собеседников не испортилось впечатление, но достаточно впечатляюще.
Ответом был взрыв хохота, потрясший стены паба, как горный обвал. Я стала своей.
А потом… Майкл, знаешь, что там было? Карусель! Да, обшарпанная, скрипучая карусель, на которой вообще-то катались дети, но когда я, увидев этакое расписное чудо с лошадками, больше похожими на помесь осла со слоном, застыла на месте, Бартон рискнул и поинтересовался, можно ли мне прокатиться.