Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Тейлор Элизабет
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0446-7
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Все в жизни Элизабет Тейлор было СВЕРХ – звездная карьера с четырех лет, всемирная слава «Королевы Голливуда», «новой Клеопатры», первой красавицы эпохи с колдовскими (одни на миллиард!) фиалковыми глазами, три «Оскара», восемь браков (два из них с Ричардом Бартоном), первый в Голливуде контракт на миллион долларов, самая дорогая (продана за 200 миллионов) коллекция бриллиантов… А еще – более 30 серьезных операций, перелом позвоночника, инфаркт, рак кожи, опухоль мозга размером с теннисный мяч, алкоголь и наркотики. «Я прекрасный пример того, через что может пройти женщина и при этом остаться в живых», – признается Элизабет Тейлор в своей сенсационной книге, где предельно откровенно рассказала обо всех страстях и грехах, горестях и радостях, ролях и мужьях и которую посвятила «Памяти моего сына Майкла Джексона».
– Похожа…
Женщины почти бросились нам навстречу. Та, что помоложе, тут же затараторила на плохом английском:
– Это мать удочеренной вами Марии, а я ее близкая подруга. Вы ведь не знаете немецкого? А она английского. Мне придется переводить.
Много лет общаясь (и воюя) с журналистами, я научилась распознавать их во всех видах, в шеренге из сотни абсолютно голых людей в чистом поле безошибочно определю одного-единственного папарацци, у них взгляд особенный – выискивающий и вороватый. Это не значит, что все газетчики плохи, просто есть журналисты и журналюги, разница в подходе и способах подачи материалов. Я охотно позирую, если есть такая необходимость, даю интервью, я открыта, а потому терпеть не могу, когда на меня устраивают засады, да еще и прикрываются чем-то или кем-то очень дорогим.
Перед нами стояла журналюга. Даже если они действительно с пеленок росли вместе с матерью нашей Марии, она все равно журналюга, а потому я зашипела, как кобра в стойке:
– Убирайтесь отсюда, пока я вас не убила! Терпеть не могу папарацци!
Использовать биологическую мать удочеренной нами девочки для газетной сенсации вполне достойно того, чтобы придушить эту дрянь! Рядом буквально взвился Ричард, понявший, в чем дело. Журналистку словно ветром унесло из отеля, за ней метнулся и фотограф, на ходу пряча камеру. Им вслед несся рык Бартона. К нам уже спешила охрана отеля.
Мать нашей девочки растерянно замерла на месте, она действительно не понимала ни по-английски, ни по-французски. Понимая состояние бедолаги и не имея возможности что-то ей сказать, я просто взяла ее руку в свою и принялась успокаивающе гладить. Старенькое пальто с обтрепанными рукавами, давно не крашенные волосы с проседью, стоптанные туфли… все достойно сожаления, но мы же не виноваты. В чем дело, зачем она приехала, что случилось?
Ричард успел проскрипеть сквозь стиснутые зубы:
– Если она попытается отобрать Марию, я убью ее.
К счастью, один из наших помощников немного говорил по-немецки. Его попросили чуть успокоить женщину и рассказать, что случилось.
Подбежал администратор, принялся извиняться.
– Нам нужен переводчик с немецкого, но такой, чтобы умел держать язык за зубами.
– Я знаю немецкий…
– Спросите, что случилось, почему она здесь.
Оказалось, что эти подлюги от нашего имени пригласили женщину в Париж, пообещав встречу с дочерью и некоторые средства от нас.
Конечно, и встреча состоялась, и денег дали, хотя я попросила больше не навещать Марию, мне хотелось, чтобы девочка называла мамой меня. Мария не была совсем маленькой и прекрасно все понимала, но ей нужна помощь, к тому же мать согласилась на удочерение, зачем же травить душу ребенку?
Ричард никогда не делал различия между моими детьми и своими, он прекрасно относился к Майклу, Кристоферу и Лиз, так же, как я к Кэтти, его старшей дочери. Когда Сибилл вышла замуж после развода с Бартоном, она смягчилась и позволила Ричарду чаще встречаться с дочерью. Вторая их дочь Джессика находилась в клинике. Таким образом, у нас была великолепная шумная четверка, в которую легко приняли и Марию. К чему теперь напоминать ей о прежней жизни?
Мы постарались навсегда закрыть этот вопрос, посылая деньги на содержание остальной бывшей семьи Марии, но осадок остался ужасный. Так жестоко использовать материнские чувства! Ненавижу журналюг, хотя уважаю журналистов.
Но бывало, когда нам удавалось улизнуть от внимания прессы и пожить нормальной (почти нормальной) жизнью.
Однажды после съемок в «Беккете» (ой, Майкл, я сообразила, что не рассказывала тебе о съемках этого фильма! Обязательно расскажу) Ричард взял меня в свой обожаемый Понтридайфен – представить своей семье. Это было сумасшествие, потому что семья осуждала Бартона за развод с Сибилл и связь с «этой опасной женщиной», то есть со мной.
Совет Ричарда был прост:
– Будь сама собой, не стараясь нарочно понравиться.
Правда, он долго и нудно предупреждал, что Уэльс вовсе не такое уж веселое место, что там серые камни и природная красота суровая, шахтеры грубы и несдержанны на язык, еда простая и за столом нет дорогого фарфора и серебра… Чего он ожидал, что я передумаю и вернусь или что расплаˆчусь? Ни то, ни другое!
Я влюбилась в Уэльс. Родившись в Англии, я до переезда в Америку жила в совсем иных условиях и вот такой простой нормальной жизни не знала совсем, а уж потом в Голливуде и вовсе была лишена ее. С первых же дней успеха, когда мама вытребовала для меня элитные условия, я не бывала нигде без охраны и сопровождения прессы и любопытных, Майк Тодд вообще приучил ко всему самому дорогому и изысканному.