Положение духовного сословия в церковной публицистике середины XIX века [litres]

Нарекания в адрес новых семинарий отличались от тех, что прозвучали в адрес академий. Частично соглашаясь, что в прежних семинариях можно было встретить безнравственные поступки как со стороны учеников, так и в действиях учителей, автор брошюры спешит оправдать это прежней скудостью быта. В настоящее же время, когда быт значительно улучшен, духовное юношество, по его мнению, стало еще более безнравственным и грубым, так что регресс системы воспитания очевиден. Учебная часть новых семинарий также подверглась критике. Автор сетует на незнание нынешними учениками древних языков и на деградацию научного подхода к обучению студентов. Он считает, что нынешние семинарии смирились с уровнем гимназии и уже не претендуют, как это было ранее, на статус высшего учебного заведения. Наставники, по его мнению, перестали самосовершенствоваться и превратились в узких специалистов, что привело к снижению уровня преподавания и способности к рассуждению[727]. Будучи сторонником епископата, автор критикует введенную должность ревизора семинарий[728], считая, что это лишняя трата денег без видимой пользы[729], и опасается инициативы передачи ректорских обязанностей в руки белого духовенства.

Следующая достойная внимания статья опубликована в сборнике Н. В. Елагина «Русское духовенство» с заголовком «Разоблачение клеветы на русское духовенство» и посвящена критическому анализу записки свящ. И. С. Белюстина «Описание сельского духовенства» в части вопроса о духовном образовании. Не считая, что Белюстин пишет вымысел, автор строит защиту, характеризуя видение своего оппонента чрезмерно односторонним[730].

Приступая к разбору книги Белюстина, защитник говорит о взяточничестве в семинариях как о чем-то фантастичном, а бедность и грубость содержания учеников на квартирах, спорить с которыми не представляется возможным, автор считает частью воспитательного процесса. Бессознательная зубрежка как метод обучения, о которой писал не только Белюстин, по мнению автора, чужда семинариям ровно так же, как и отсутствие усердия среди наставников[731]. Большое количество изучаемых предметов, вопреки Ростиславову, он считает указанием на всесторонность духовного образования, что подтверждается уверенной сдачей экзаменов выпускниками семинарий при поступлении в университет[732]. В пользу мнения защитника, чем он умело воспользовался в данной статье, говорят сведения библиографического словаря Московского университета, в котором треть профессоров в прошлом были семинаристами[733].

Что касается воспитательного процесса, то здесь автор статьи более солидарен с Белюстиным, считая, что многочисленные пороки неразрывно связаны с ошибками монашеской системы беспрекословного послушания, губящей самостоятельность и способствующей развитию деспотизма. Однако это только одна сторона жизни духовных школ, и автор-апологет уверен, что в семинариях достаточно учеников, подражающих аскетизму отцов Церкви.

Итогом сдержанной защиты стал следующий вывод: несмотря на имеющиеся проблемы, Белюстин слишком мрачно и односторонне представляет действительность, не обращая внимания на положительные аспекты жизни семинарий. В этой связи автор, не отрицая необходимости некоторых улучшений, выступает категорически против коренных преобразований в области образования духовного юношества.