Все расследования Шерлока Холмса [litres]

В ту же секунду из своего укрытия вышел Холмс и спустил с поводка спаниеля. С радостным лаем пес устремился к карете и запрыгнул на ступеньку, но в следующий миг его радость сменилась яростной злостью и он вцепился в подол черной юбки старшей из пассажирок.

– Трогай! Трогай! – вдруг раздался неожиданно грубый голос. Кучер стегнул лошадей, карета умчалась, быстро набирая скорость, а мы остались на дороге у старинных ворот.

– Ну вот, Ватсон, все и встало на свои места, – сказал Холмс, пристегивая возбужденного спаниеля к поводку. – Он подумал, что это его хозяйка, но потом почуял чужака. Собаки не ошибаются.

– Это же был мужской голос! – воскликнул я.

– Вот именно! У нас в руках оказался еще один козырь, но все равно, Ватсон, играть нужно очень внимательно.

Больше на этот день планов у моего компаньона не было, так что мы все же пустили в дело наши рыболовные снасти, проведя несколько часов на ручье у мельницы, благодаря чему на ужин получили блюдо форели. Лишь после вечернего приема пищи Холмс снова занялся делом. Мы опять вышли на ту же дорогу, что и утром, и направились к воротам парка. Там нас дожидалась высокая темная фигура – как оказалось, наш лондонский знакомый мистер Джон Мейсон, тренер.

– Добрый вечер, джентльмены, – поздоровался он. – Я получил вашу записку, мистер Холмс. Сэр Роберт все еще не вернулся, но я слышал, его ждут сегодня вечером.

– Как далеко от дома до склепа? – спросил Холмс.

– Где-то четверть мили.

– Тогда он нам не помешает.

– Нет, мистер Холмс. Он, как только приедет, сразу же вызовет меня, чтобы я рассказал, как дела у Принца.

– Понятно. Значит, нам придется работать без вас, мистер Мейсон. Покажете нам, где склеп, и уйдете.

Ночь была безлунная, не было видно ни зги, но Мейсон уверенно вел нас через луг, пока перед нами не выросла темная громадина, оказавшаяся старинной часовней. Мы прошли через большой провал в стене, который когда-то был крыльцом, и наш проводник, с трудом пробираясь через горы древних камней, вывалившихся из стен и потолка, направился в угол здания, где находилась крутая лестница, ведущая в склеп. Чиркнув спичкой, он осветил это невеселое место – мрачное, затхлое, с древними крошащимися стенами из грубо отесанного камня, одна из которых была вся заставлена свинцовыми и каменными гробами: они высились до самой арочной крыши с крестовым сводом, терявшейся в тени у нас над головами. Холмс зажег фонарь и обвел тонким ярким желтым лучом этот приют скорби и печали. Свет отражался от крышек гробов, в большинстве украшенных изображением грифона и короны – фамильным гербом этого старинного рода, который не расставался со знаками своего величия и благородства даже у врат смерти.