Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
В 1575–1603 годах Евер входил в состав великого герцогства Ольденбургского, а с 1603 года перешел к ангальт-цербстскому дому. Между княжеством Апгальт-Цербстским и русским двором связь существовала уже давно. Один из ангальт-цербстских князей, епископ Карл Любский, еще во времена Екатерины I числился женихом дочери Петра Великого Елизаветы, и лишь его неожиданная смерть помешала этому браку. Елизавета продолжала переписываться с его родственниками, в частности с матерью, и те в 1741 году одними из первых в Европе поздравили ее с восшествием на русский престол. Известно, что прусский король Фридрих II, дабы угодить Елизавете, пожаловал владельцу Евера Христиану-Августу Ангальт-Цербстскому звание фельдмаршала. Когда же императрица решила женить своего племянника и наследника Карла-Петра-Ульриха, будущего Петра III, выбор ее вполне закономерно пал на дочь Христиана-Августа — Софию-Фредерику-Августу. Привезенная в Россию пятнадцатилетняя София-Фредерика в 1744 году приняла православие, переменив имя на Екатерину, в 1745 году стала женой наследника престола, в 1761 году — российской императрицей, а в 1762 году, после государственного переворота, — самодержицей всероссийской. В 1793 году Екатерина унаследовала по смерти своего брата Фридриха-Августа еверские владения, и уроженцы Евера стали русскими подданными. Управление еверскими землями Екатерина II поручила вдове своего брата Августе-Софии, и та поставила во главе Евера государственное учреждение — коллегию — по аналогии с законодательством Петра Великого. По всей вероятности, и управление княжеством осуществлялось на русский манер. Во всяком случае, известно, что талеры и полуталеры, чеканившиеся в Евере в 1798–1799 годах, присылались императору Павлу I и хранились на санкт-петербургском монетном дворе. В дальнейшем, в 1807 году, Александр I уступил Евер Голландии, а в 1814 году город был присоединен к великому герцогству Ольденбургскому.
Именно в эти годы прошла не только юность, но и вся жизнь Ульриха Зеетцена, немца по рождению и русского по подданству.
Наш новый герой ничем не напоминал скромного, рассудительного Нибура. У Зеетцена все с самого рождения было иначе. Сын богатого крестьянина, он ни в чем не знал отказа. Отец мог свободно позволить себе дать трем своим сыновьям прекрасное образование, и Ульрих отправился в Геттинген, по-прежнему слывший центром научной мысли Германии.
В 1785–1789 гг. Зеетцен проходит курс медицины и естественных наук — зоологии, ботаники, минералогии. В Германии XVIII века профессия лекаря считалась одной из самых прибыльных; к тому же, по мнению большей части бюргерства, она не требовала особых познаний, так как немцы во всех случаях жизни стойко придерживались своих излюбленных методов лечения — горячих и холодных компрессов на голову и слабительных пилюль.
В Геттингенском университете еще ощущалось влияние Михаэлиса, лекции по ботанике читал Мюррей, по минералогии — Гмелин. Законодателем в области медицины и естественных наук все больше становился профессор Иоганн Фридрих Блуменбах, сумевший собрать вокруг себя талантливых учеников. Среди них — Ульрих Зеетцен и такие всемирно известные в будущем географы и путешественники, как Александр Гумбольдт, Георг Лангсдорф, Фридрих Хорнеман. Работы Блуменбаха по зоологии, анатомии и физиологии поражают современников новизной, недаром впоследствии он войдет в историю науки как один из основоположников сравнительной анатомии и антропологии, по его книгам будут учиться студенты всей Европы, а предложенная им классификация человеческих рас сохраняет значение до сих пор. Своих учеников он вовлекает в научные дискуссии и исследования с момента поступления их в университет. Зеетцен и Гумбольдт — в первых рядах защитников новых теорий, и Блуменбах всячески покровительствует им.
Страстный, живой, честолюбивый, Зеетцен не только успевает справляться с университетской учебой, но и совершает несколько поездок по горным районам Германии для сбора растений и минералов, много печатается в научных изданиях Геттингена по проблемам естественных наук и статистики.
Казалось бы, благополучное детство, безбедная юность должны были способствовать воспитанию характера спокойного, уравновешенного. Но жизнь не всегда подвластна логике, и в Геттингене молодой Зеетцен поражал окружающих нервозностью и болезненным самолюбием. Если признать, что гипертрофированное самолюбие свидетельствует о сознании собственной неполноценности, то тогда откуда эта неполноценность? Возможно, Зеетцен ее подсознательно ощущал из-за своей внешности — маленький рост, очень некрасив, тщедушен. Не от этого ли ему все время надо было заниматься самоутверждением — на занятиях в университете, в научных дискуссиях, в печати?