Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

— А у вас с капитаном Разуэйлом были какие-нибудь мысли о том, как это можно было бы осуществить? — спросил Рок-Пойнт.

— На данный момент все, что нам действительно пришло в голову, — это идея о том, что мы должны найти способ повысить однородность зерен пороха, милорд, — ответил Разуэйл. — Мне кажется, что если бы мы могли… сжать порох, сделать отдельные зерна более плотными и, возможно, придать им форму, которая увеличила бы площадь поверхности, мы должны быть в состоянии хотя бы немного замедлить скорость горения. Это означало бы, что сгорание займет больше времени, и снаряд будет ускоряться в течение более длительного периода, вместо того, чтобы начать терять скорость от трения. Если уж на то пошло, если бы все зерна были одинакового размера, мы должны были бы получить более равномерную скорость горения от партии к партии пороха, что обеспечило бы гораздо более стабильные дальности и траектории для данного заряда пороха. Я подозреваю, что гранулирование пороха, который мы используем для новых «мандрейнов», также значительно улучшит их начальную скорость. И коммандер Малкейхи также предположил, что мы могли бы найти какой-нибудь ингредиент или добавку, которые могли бы еще больше замедлить скорость сгорания артиллерийского топлива. Поскольку фактическим топливом в порохе является древесный уголь, мы рассматриваем альтернативные виды древесного угля, которые будут гореть медленнее, но мы пока не нашли тот, который справился бы с этой задачей.

Мерлину удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но это было труднее, чем обычно. По общему признанию, у Разуэйла были определенные преимущества, учитывая значительный толчок, который некто Мерлин Этроуз и его друг Сова придали сейфхолдским знаниям пиротехники. И ресурсы разрешенной технологии архангелов давали сейфхолдцам гораздо более широкую базу возможностей для развития, чем большинство людей могло бы ожидать от их артиллерии и взрывчатых веществ до Мерлина. Тем не менее, резюме капитана было почти захватывающим, он прошел — по крайней мере, концептуально — весь путь от кукурузного пороха семнадцатого века через призматический порошок Томаса Родмана в середине девятнадцатого века до немецкого «какао-порошка» 1890-х годов всего за несколько предложений.