Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

Однако там, где речь шла о личной вере и послушании Богу, Мейкел Стейнейр категорически отвергал эту концепцию. Он не пошел бы на компромисс со своей верой и отказывался заставлять кого-либо другого идти на компромисс со своей, и это, как поняла Айрис, почти против своей воли, было истинным секретом его способности «соблазнять» верующих. Причина, по которой даже многие приверженцы Храма здесь, в Старом Чарисе, уважали его как истинного сына Божьего, каким бы ошибочным он ни был в том, что, по его мнению, требовал от него Бог и его собственная вера.

Она уже трижды посещала мессу в соборе, хотя и настояла, чтобы Дейвин этого не делал, и слышала проповедь Стейнейра. И когда она слушала, как он говорил с кафедры, видела радость, сияющую в его глазах, слышала ее в его голосе, она узнала доказательство того, что уже начала подозревать. Он был, попросту говоря, самым нежным, самым набожным, самым сострадательным и любящим человеком, которого она когда-либо встречала. Возможно, это правда, как настаивали сторонники Храма, что он выполнял работу Шан-вей в этом мире, но если это и было так, то никогда не потому, что он сознательно отдал свою верность Тьме.

— Уверена, что вы смогли бы выжить даже в таких ужасных условиях, ваше преосвященство, — сказала она сейчас. — Однако, лично мне гораздо комфортнее здесь, в показной роскоши вашего нынешнего места жительства. Подозреваю, что то же самое относится и к Дейвину, хотя трудно быть уверенным, что он думает, когда у меня так редко бывает возможность поговорить с ним. Боюсь, он проводит слишком много времени, играя в баскетбол на вашей частной площадке с Хааралдом Брейгартом и принцем Жаном, чтобы вести долгие и содержательные беседы с простой сестрой. То есть, когда он не плавает с ними в бассейне королевского дворца. Или безумно бегает с ними по бейсбольному полю на корте леди Мейры, если уж на то пошло.

— Это идет мальчику — я имею в виду, его высочеству — на пользу, ваше высочество. — Улыбка Стейнейра стала шире, затем смягчилась. — Прости меня, но мне кажется, что у твоего брата было очень мало возможностей просто побыть мальчиком с момента вашего изгнания из Корисанды. Я думаю, важно, чтобы мы вернули ему часть того детства, не так ли?

— Да, — тихо ответила Айрис. Но затем она мысленно встряхнула себя и наклонила голову, в карих глазах появился вызов. — Да, — повторила она, — и положению Чариса ни на йоту не повредит, если он будет играть в бейсбол и баскетбол с мальчиком, который все еще второй в очереди на корону Чариса, не так ли, ваше преосвященство?

— Конечно, это так. И я не буду притворяться, что такая забота не является частью их величеств… в расчетах, касающихся вас и вашего брата. Но ты действительно веришь, что они не сделали бы то же самое в другом случае?

Айрис на мгновение встретилась с ним взглядом. Затем она покачала головой.

— Нет, — призналась она. — Думаю, что они сделали бы точно то же самое. И, — призналась она, — здесь, в Теллесберге, ему дали такую степень свободы, какой он никогда не получил бы в Манчире.