Оленья кавалерия или смерть от кота своего...

В условиях крайнего Севера, когда из «техники» были доступны только собачьи, да оленьи упряжки, содержать такое огромное по чукотским меркам войско было крайне дорого. Притом, в отличие от других регионов, трофеи и добыча многотрудных чукотских походов были минимальны. Русская власть настойчиво осваивала Сибирь, Север и Дальний Восток именно из-за «ясака», драгоценной пушной дани. На Чукотке из-за воинственных и непокорных аборигенов, да и в силу природных условий добыча мехов была минимальна.

Большинство эпизодов и деталей долгой русско-чукотской войны не дошли до нас, зато архивы неплохо сохранили финансовые результаты противостояния на крайнем Севере. С 1710 по 1764 года на содержание Анадырского острога и походы против «чюхчей» потратили 1 381 007 рублей и 49 с четвертью копеек (именно так, до долей копеек). При этом стоимость захваченных здесь или полученных в качестве дани мехов составила всего 29 152 рубля и 54 с половиной копейки. Расходы превышали доходы в 47 раз!

Однако от долгой войны устали и чукчи — в редких, но ожесточенных схватках с русскими погибло слишком много мужчин маленького народа. В войне первобытных родов с феодальной империей не могло быть официального перемирия и официальной дипломатии, но неформальные переговоры о мире начались по сути сами собой летом 1756 года.

Впервые со времён резни, устроенной сотником Шипицыным, новый начальник Анадырского острога, майор Ширванского пехотного полка Иван Шмалев встретился с тойонами Тегрувья и Менигытьевым — впервые такая встреча «на высшем уровне» обошлась без боя и убийств. В урочище Красный Яр сошлись 234 русских и более 300 чукотских воинов, как описывал очевидец, «в луках и копьях исправныя, дельныя и лехкия люди, которые по их званию объявлялись бойцами и к военному действию исправными».

Через шесть дней сложных переговоров чукотские вожди согласились считаться подданными Российской империи, вернули трёх русских пленных и выдали символический ясак — 98 «красных лисиц» и 45 песцов. Однако, ни заложников-«аманатов», ни присяги на подданство майор Шмалев от чукчей так и не добился.

Обе стороны, ведя переговоры, опасались внезапного нападения — и в ночь на 4 августа 1756 года, когда поднялась сильная буря, караульным чукотского лагеря показалось, что к ним приближаются русские. Чукчи вскочили в свои байдарки и стремительно уплыли прочь. Когда выяснилось, что тревога была ложной, к русским отправили одного из чукотских «старшин» Харгипина, который и сообщил, что чукчи бежали, вспомним коварство сотника Шипицына и опасаясь внезапного нападения, но всё равно «они де с российскими никогда войны иметь не желают».