СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Андропов, другие советские руководители и даже военные, объективную ситуацию в этой стране оценивали категориями «бандформирование», «бандглаварь» и т. д. Оперируя этими терминами, невозможно было понять, что в действительности там происходит. Никто не осмеливался тогда утверждать, что наши войска и кабульское руководство ведут войну не против бандитов, а против афганцев-мусульман, против значительной части афганского народа.

Боевые действия в 1982 году активизировались, но задача, поставленная Андроповым «уничтожить бандформирования», выполнена не была. Генерал А. И. Лебедь вспоминает о боевых действиях в районе Баграма в 1982 году: «Большинство операций были безрезультатны»[594].

Неэффективность боевых операций 1982 года окончательно убедила советское руководство в пользу мирного урегулирования афганской проблемы. Перелом в позиции советского руководства в пользу политического решения афганского вопроса произошел еще при Андропове, который все больше стал убеждаться в бесперспективности военной победы над моджахедами.

15 ноября 1982 года Андропов принимал в Кремле президента Пакистана Зия-уль-Хака, участвовавшего в похоронах Брежнева. В ходе беседы обсуждался вопрос о выводе советских войск, но в обмен на это от Пакистана требовалось отказаться от помощи моджахедам. Вопросы политического урегулирования афганской проблемы тогда же обсуждались между Андроповым и министром иностранных дел Китая Хуан Хуа.

Серьезное место афганской проблеме было уделено во время встречи Андропова с Генеральным секретарем ООН Пересом де Куэльяром, состоявшейся в Москве 28 марта 1983 года. Особенность этой встречи заключалась в том, что она состоялась накануне второго раунда Женевских переговоров по мирному урегулированию афганского вопроса.

Андропов указал пять причин, из-за которых СССР добивается вывода своих войск. «…Сложившаяся ситуация наносила серьезный ущерб отношениям Советского Союза, во-первых, с Западом; во-вторых, с социалистическими странам; в-третьих, с исламским миром; в-четвертых, с другими странами „третьего мира“, и, наконец, в-пятых, она весьма болезненная для внутреннего положения СССР, для его экономики и общества»[595].

Ради прекращения эскалации военных действий, стали использовать и такой канал, как переговоры с моджахедами. И это давало положительные результаты. В частности, в 1982 году было заключено соглашение о прекращении огня между советскими войсками и Ахмад Шах Масудом. По этому соглашению Масуд прекращал операции на коммуникациях, проходивших из СССР в Кабул, а сам он взамен получил контроль над провинцией Панджшер. Это временное соглашение действовало до марта 1984 года, когда Масуд снова возобновил военные действия. Более радикальные группировки не только усиливали борьбу, но кроме того, отвергали всякие попытки вступить с нами в переговорный процесс.

Большое значение в решении афганской проблемы стали играть женевские переговоры, второй раунд которых проходил в два этапа: в апреле и июне 1983 года. Несмотря на то, что они зашли в тупик, но в будущем их роль возрастала[596]. Дипломатическая работа по афганскому урегулированию продолжалась в течение всего 1984 года. Как считает Г. М. Корниенко, «на начало 1985 г. пакет документов, которые вырабатывались при нашем содействии на афгано-пакистанских переговорах в Женеве, можно сказать, был готов на 98 процентов. Но дело по-прежнему во многом упиралось в отсутствие у нас окончательного решения относительно сроков, условий и порядка вывода советских войск из Афганистана»[597].