Европа нового времени (XVII—ХVIII века)
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #4
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-009794-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Европа нового времени (XVII—ХVIII века)». Краткое содержание книги:
В это же время через успехи рационалистического подхода к действительности вызревает и в XVIII в. становится определяющей составной культурного климата Европы идеология Просвещения, творящая новое культурное единство на светском, надконфессиональном уровне.
Судьбу Толедо разделили Севилья и Куэнка. Это означало, что кризис охватил не только текстильное производство, но и металлургию и судостроение. Эти три ведущие отрасли промышленности мануфактурного периода лишились внутреннего, европейского и значительной части колониальных рынков сбыта.
Кроме узости внутреннего рынка, следует обратить внимание на относительную дороговизну изделий испанской мануфактуры по сравнению с продукцией Голландии, Англии и даже Франции. Характерно, что Испания, столь неистово охранявшая монополию на торговлю с заморскими колониями, открывала свой рынок для импортируемых изделий английских и голландских мануфактур ввиду их относительной дешевизны — в угоду знати и двору. К тому же этим обеспечивались более высокие прибыли при перепродаже их в колониях.
На то же, каким образом подобная политика отразится на состоянии отечественной мануфактуры, испанский двор внимания не обращал. Сокровища Вест-Индии оказались более легким и заманчивым источником обогащения. Наконец, купцы Голландии и Англии, ломая монополию, все более усиленно проникали в Новый Свет. Следствием различия в эффективности мануфактурного производства в Испании и странах, с ней конкурировавших, стала довольно быстрая деиндустриализация первой. Вместе с тем продолжавшиеся впрыскивания в испанскую экономику драгоценных металлов из Нового Света не способны были ее оживить. Во-первых, они непрерывно сокращались в объеме; во-вторых, бóльшая их доля уходила на оплату всевозраставшего импорта и, в-третьих, они бросались в горнило военно-политических амбиций испанской монархии, приведших к Тридцатилетней войне. Этим же расточительством объяснялось возраставшее налогообложение, выкачивавшее и без того скудные денежные ресурсы провинций.
В ответ последовали восстания в Порту (1623), Сантарене (1629), в провинции басков (1632), наконец, в Каталонии (1640). Одновременно от Испании откололась Португалия (1640), покончив с 60-летним пленением. Ослабление Испании было столь велико, что испано-американская торговля практически перешла в руки ее торговых конкурентов. В самой же Испании рушилась гегемония Кастилии — вся ее административная и экономическая система лежала в развалинах. Ее уделом стала разорительная экономическая зависимость от более развитых стран Европы. В аналогичной экономической ситуации пребывала и Португалия.
Одновременно капиталистический уклад оказался в значительной степени «размытым» во Фландрии, Южной и Западной Германии и Северной Италии, традиционные же хозяйственные структуры торжествовали, и прежде всего в сельском хозяйстве. Разумеется, внешние факторы сыграли немаловажную роль в экономическом упадке указанных регионов. Однако было бы ошибочно не замечать и роли внутренних условий. В Италии это была политическая раздробленность (сохранявшаяся не в малой степени стараниями папства). Подобную же роль сыграла и политическая раздробленность Германии, закрепленная Аугсбургским религиозным миром (1555), а также зависимость мануфактуры от привозного сырья (шерсти — в Северную Италию, хлопка и красителей — в Южную Германию).
Бросающееся в глаза вялое течение процесса так называемого первоначального накопления приводило к тому, что вытесненные из землепользования слои крестьянства из-за личной зависимости в одних случаях и слабой горизонтальной мобильности в других оставались в недрах традиционных феодальных или полуфеодальных структур на положении коморников, мелких испольщиков и т. п. Мануфактура здесь оставалась по преимуществу городской. К тому же надо отметить узость внутреннего рынка, как сельскохозяйственного, так и промышленного. Проиллюстрируем сказанное.
Сельское хозяйство Венеции, Ломбардии и Пьемонта приобрело в конце XVI в. европейскую репутацию образцово поставленного. В отличие от сельского хозяйства Сицилии и Южной Италии оно было многоотраслевым (поликуль-турным), включало культивирование как продовольственных, так и технических культур (в частности, шелковицы, красителей и др.). Здесь отсутствовала стеснительная система открытых полей, не существовало столь тесной зависимости между количеством скота и площадью пахоты. Скот в этой системе земледелия играл меньшую роль, чем в Северо-Западной Европе. Нехватка скота и удобрений здесь восполнялась более тщательной ручной обработкой участков (сочетание плодовых, в частности оливковых, деревьев с виноградником или овощными культурами и т. п.).
Падение рыночных цен на сельскохозяйственные продукты в результате резко сократившегося спроса (эпидемии первой половины XVII в. и сокращение рождаемости, что сказалось также в падении и земельных рент) изменило к худшему ситуацию в аграрном секторе североитальянской экономики. Он пережил глубокие социальные потрясения. В деревню устремились городские толстосумы, стремившиеся вложить свои капиталы в земельную собственность. Так, например, венецианская знать в 1600 г. владела 11 % культивировавшейся земли в пределах итальянских владений республики. К 1740 г. в ее руках уже находилось 20 % этих земель: постепенно торгово-финансовая аристократия превращалась в земельную.