Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Феномен Швеции, превратившейся в XVII в. в одну из самых могущественных держав Европы, в своем роде уникален, хотя и сравнительно легко объясним. От средних веков она унаследовала слаборазвитую экономику: редкую заселенность большей части территории, немногочисленные городские центры, низкий уровень общественного разделения труда и, следовательно, обмена. Однако именно эта страна обладала в известном смысле наиболее передовой по тем временам социально-классовой структурой, что проявлялось в сохранении сословия свободных крестьян, выступавшего на политической арене официально признанным четвертым сословием страны. Это из его среды в этой стране формировался так называемый «средний класс». Именно в этой специфике и заключалась основная предпосылка экономического и военнополитического взлета страны в XVII в. То же обстоятельство, что эта страна оказалась богатой медно- и железорудными залежами в сочетании с лесами, обильно питавшими топки плавильных печей, приобрело значение мощного экономического фактора только тогда, когда в эту страну прибыли голландцы, привезшие с собой и капиталы, и знатоков горного дела и металлургии. К этому следует присовокупить политику благоприятствования промышленным начинаниям со стороны правительства, обуреваемого великодержавными притязаниями. Медь стала первым продуктом шведского экспорта, приобретшим общеевропейское значение. Однако даже в период высшего подъема вывоза меди — в XVII в. — железо все же составляло 50 % шведского экспорта, а в 1720 г. его доля уже составляла 75 % (на долю меди приходилось только 10 %). Между 1680 и 1770 гг. производство железа возросло в 5 раз, составив 35 % общеевропейского производства. Оно было организовано на капиталистических началах, регулируемых абсолютистским государством. Аналогичным образом капиталистические элементы функционировали в торговле и финансах.

Таким образом, при всей специфике шведских условий перед нами пример такого же полного подчинения формирующегося капиталистического уклада интересам абсолютизма, что и во Франции, да, кстати, с таким же результатом этого подчинения — капиталистический уклад лишь два столетия спустя смог перерасти в капиталистический общественный строй.