Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Обратимся прежде всего к аграрному сектору. Несомненно, в изучаемый период во Франции, как и в Англии, имел место процесс вытеснения слоя мелких земледельцев и роста слоя относительно крупных крестьян. Однако все дело в пропорциях. В Англии основной путь мобилизации земли пролегал через специфику копигольда, позволявшего лендлорду по истечении срока копии сравнительно легко (в рамках «обычного права») выжить неугодного держателя со двора. Во Франции мелкие держатели цензив разорялись (в особенности на севере страны) не только в силу сравнительно низкой продуктивности их хозяйства, но главным образом в результате тяжелого налогообложения, ставшего специфической для этой страны формой первоначального накопления, — королевской тальи и соляного налога. Оказавшись к определенному сроку неплатежеспособным и вынужденным обращаться к ростовщику, мелкий крестьянин вскоре в такой степени запутывался в долгах и процентах, что очень часто вынужден был уступить свой надел покупщику, которым мог оказаться все тот же городской ростовщик, зажиточный сосед или сам сеньор. Различные пути «очищения» земли от мелких ее возделывателей означали и различную интенсивность этого процесса. Но главное заключалось в том, каким образом новые собственники земли утилизировали свою собственность.

Именно во Франции, если взять страну в целом, крупные собственники и арендаторы, как правило, сдавали свои земли мелкими участками в аренду и субаренду испольщикам. Господство же мелкой агрикультуры, являвшейся препятствием на пути к агротехническому улучшению, объясняет ничтожность излишков, предназначенных для сбыта на рынке, и хроническую напряженность продовольственных ресурсов, становящуюся катастрофической в года недородов.

Англия стала поставщицей зерна на европейский рынок благодаря меньшему, чем во Франции, разрыву между размерами земельной собственности и размерами производящих хозяйств.

Принципиально иной была и позиция французского абсолютизма в вопросе об охране цензитарного держания в сравнении с позицией английского государства начиная со времен революции в вопросе об охране копигольда. Поскольку французский крестьянин был основным налогоплательщиком, постольку правительство Франции одновременно с нещадным налоговым его ограблением проводило политику охраны наследственности крестьянского владения[54]. Таким образом, фискальные интересы короны получали приоритет перед собственническими вожделениями сельских сеньоров. Последние, однако, не оставались в бездеятельности. Они оживляли старые феодальные повинности (такие, например, как mainmorte, согласно которым сеньор наследовал выморочные дворы своих держателей). В этом же ряду находятся и огораживания сеньором ⅓ общинных угодий (триаж) в свою исключительную собственность.

Наряду с этими признаками сеньориальной реакции в XVII в. распространились и такие формы землепользования, как половничество, находившееся на полпути к превращению феодальных форм землепользования в коммерческие. Стоявшие над ними генеральные арендаторы выступали собирателями рент, вместо того чтобы самим вести хозяйство. Очевидно, что правомерность их причисления к сельской буржуазии является более чем сомнительной. Наконец, следует упомянуть сельских батраков — слой, многочисленный на севере Франции. Они находили работу по найму в хозяйствах состоятельных крестьян, имевших 100 и более га земли, дюжину лошадей, много другого скота. Именно из рядов этой крестьянской аристократии и формировалась будущая сельская буржуазия. Однако поскольку мы остаемся в рамках XVII в., постольку на первом плане остаются отношения феодальной эксплуатации, на которых базировалась структура общества и власти.