Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Гарри приоткрыл большую двустворчатую дверь подле лестницы и увидел библиотеку — сотни книг в кожаных переплётах на встроенных этажерках. Сняв одну из простыней, он увидел громоздкий резной стол с обитой красным бархатом поверхностью. Бархат тоже выглядел поблёкшим, увядшим. На всём лежал тот подлинный отпечаток времени, что прежде остального заявляет о своей невозвратности — о смерти.

Гарри выдвинул ящики стола один за другим. Стопки каких-то документов лежали как прежде, будто их хозяин вот-вот вернётся. Сириус говорил, что квартиру не обыскивали, хотя это стоило крёстному немалых усилий и денег, и в жилище Поттеров всё осталось, как при их жизни.

Однако всё было не так.

Гарри смутно помнил своё раннее детство, но ему исполнилось уже семь, когда погибли старшие Поттеры. Он помнил родителей, и этот стол, и книги, и шершавую, неприятную оттоманку, где часто, глядя, как работает муж, подсунув руку под голову, лежала его мать. Сейчас оттоманка совсем не казалась противной на ощупь, и Гарри досадливо качнул головой: и что он её так не любил?

На столе в изящной серебряной рамке стояла фотография, где Джеймс и Лили улыбались в камеру, обнимая испуганно выглядывающего между ними четырёхлетнего сына. Он боялся вспышек фотоаппарата, вспомнил Гарри, вытащил снимок из рамки и сунул во внутренний карман пиджака.

Забрав кое-какие документы, он ещё раз огляделся и вышел. Поднявшись на второй этаж, он осмотрел спальню родителей. В гардеробной всё ещё висела одежда, на прикроватной тумбочке лежала книга, на середине заложенная закладкой. «Отверженные» прочёл Гарри на обложке, и отчего-то ему стало грустно. На каминной полке стояли ещё несколько фотографий, а в небольшом комоде под нижним бельём был спрятан револьвер.

Джеймс Поттер был любящим, заботливым отцом, но он тоже был главой синдиката. Гарри почувствовал себя тряпкой. Ради защиты себя, своей семьи, своих людей его отец не колебался бы допросить Снейпа, вывернул бы профессора наизнанку, но устранил любую возможную угрозу. А что бы он сказал, узнав, что его сын трахает мальчиков, а теперь думает… хочет… мечтает… — как же это назвать?.. Случайные связи ещё можно было скрывать, но это… это влечение постепенно съедало изнутри, не оставляя места ни для чего другого.

Гарри сам не участвовал в наказаниях и допросах — так уж он себя поставил. Он был племянником крёстного отца, у него были свои привилегии, выражавшиеся в том, что он всегда держался в стороне, особняком. Его братья-мафиози вываливались из комнатушек в подвалах довольными, сытыми, пьяными, будто вампиры, насосавшиеся крови. Он знал, что пленников насиловали и насиловали жестоко, походя. Считалось это простым развлечением, бонусом, единственной открытой возможностью удовлетворить извращенное желание, испытать хмельное чувство абсолютной власти.