Ребус [litres]

Дитр не стал бы знаменитым следователем своего времени, если б не знал, как быстро найти место, где омм Ребус «надирается с контрпатриотами». В довольно респектабельном заведении, откуда не вышибали буйных гостей, а аккуратно их выносили, обнаружился омм Ребус. Один из разносчиков кивнул на столик на одного в дальнем углу, где сидел помятого вида человек, утопив голову меж расставленных локтей.

– Омм Ребус, – позвал Дитр.

Человек поднял голову и посмотрел на него своими темными глазами. Дитр вежливо улыбнулся, стараясь скрыть разочарование. Это был не Рофомм. На Рофомма Ребуса или на его отца этот человек походил как паук на скорпиона. Он был бледен и темноволос, но шевелюра у него была не черная и кудрявая, а каштановая и едва волнистая – да и то потому, что человек явно забыл про то, что на свете бывают цирюльники. Он был совсем молод, этот омм Ребус, моложе Дитра, но выглядел он как и всякая развалина, тронутая алкоголем и всемирной безысходностью.

– Я был в вашем фамильном особняке… – начал Дитр, как вдруг человек начал задыхаться. Дитр понял, что он смеется.

– Каком еще, к гнилым демонам, фамильном… – он икнул, – особняке? Ублюдок разогнал свой штаб и снова засадил все кустарником? Вырыл бассейн обратно? Особняк, чтоб мне сдохнуть!

Он продолжал смеяться своим страшным скорбным хохотом, а Дитр терпеливо ждал, пока он успокоится.

– Видите ли, – отдышавшись, молодой пьяница потянул руку к бокалу с настойкой, – сей особняк было бы некорректно называть «фамильным», потому что от древнего гралейского рода Ребусов остались лишь ублюдок да ваш покорный слуга. Ублюдок не верит в фамильную гордость и не признает даже института почетных граждан Конфедерации, а я – последний представитель беглого сословия, хоть и не лишен фамилии, но если даже в Гралее не осталось никакой знати, то что стоит говорить о тех, кто живет в Конфедерации на правах беженца…

Он говорил витиевато и одновременно бессвязно, Дитр был слишком поражен, чтобы его прерывать. Молодой человек поднял бокал и отсалютовал пустоте, не глядя даже на Дитра.

– За Эронна Ребуса, последнего, ха, представителя древнего и благородного гралейского…

Дитр тряхнул головой, поняв, что с него хватит.

– Я ищу Рофомма Ребуса, – резко прервал он алкоголика.

– Ничем не могу вам помочь, – фыркнул Эронн Ребус, осушив бокал. – Ублюдок весьма быстро передвигается, но мне его траектория не слишком интересна.

Махнув рукой на приличия, Дитр схватил у соседней обеденной группы стул и грохнул его к столику, за которым сидел его печальный собеседник. Тень внутри него затаилась, любопытствуя.

«…год девятьсот девяносто девять: смерть мальчика по имени Эронн Ребус, четыре года. Смерть наступила в результате падения с утеса, когда ребенок прогуливался со своей матерью около горного озера. Перед тем как упасть, мальчик был атакован странно взбесившимися чайками, которых не могла отогнать его мать, сопровождавшая ребенка на прогулке. Чайки нанесли тяжелые повреждения, сильно поранив ребенку лицо. По словам матери, они как будто намеренно гнали его к краю утеса…» – вспомнил Дитр то, что смог когда-то раскопать на странные смерти в семье Ребус. Сейчас этот мальчик, живой, но не совсем здоровый душевно и всемирно, сидел перед ним и проклинал некоего ублюдка, по всей видимости, того же самого, что лишил его жизни в другом временном узоре.