Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 6. Переговоры со шведами, ногайцами и крымцами

Действия Мнишков и посла М. Олесницкого продемонстрировали московскому руководству, что перемирие, подписанное 17 (27) июля 1608 г., близко к срыву. Василий Шуйский, осознав свою ошибку, совершил крутой поворот во внешней политике. Не надеясь справиться с самозванцем собственными силами, он принял предложения о помощи, которые ему неоднократно давал шведский король Карл IX в обмен на территориальные уступки. Историки разошлись в оценках нового курса. Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев и Н.И. Костомаров считали союз со шведами выгодным для России[941]. Д. Бутурлин, С.Ф. Платонов, И. Шепелев пришли к выводу, что он обернулся для России новыми бедами, дав повод полякам для вторжения и создав условия для шведской интервенции[942]. Предложенные исследователями трактовки событий нуждаются в уточнениях.

Источники свидетельствуют, что царь, отправив своего племянника кн. М.В. Скопина-Шуйского в Новгород Великий для переговоров со шведами[943], продолжал неукоснительно соблюдать достигнутое соглашение с поляками, несмотря на его явный срыв со стороны Мнишков и М. Олесницкого. Последняя партия пленных поляков и литовцев, в числе которых был С. Немоевский, в точном соответствии с договором выехала на родину 8 (18) октября 1608 г.[944] Поведение послов и А. Гонсевского, С. Витовского, Я. Друцкого-Соколиньского, как видно, убедило царя, что официальные круги Речи Посполитой по-прежнему не хотели иметь дело с самозванцем и происшедшее целиком и полностью — затея Мнишков, вероятно, поэтому Василий Шуйский продолжил дипломатическую игру с руководством Речи Посполитой, в контексте которой контакты с Карлом IX — дядей Сигизмунда III и его злейшим врагом по замыслу московских политиков — должны были побудить поляков со своей стороны соблюдать достигнутое соглашение. Просчет Василия Шуйского, как нам кажется, заключался не в том, что он совершил крутой поворот во внешней политике, разорвав отношения с поляками в пользу шведов, а в том, что не разобрался, что в лице А. Гонсевского и других пленных поляков, не присоединившихся к Мнишкам, приобрел злейших врагов, для которых договор о перемирии являлся всего лишь пропуском на родину и которые сделали все, чтобы помочь Сигизмунду III и партии войны подготовить вторжение в Россию.