Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

В течение двух последующих дней состоялись встречи Лжедмитрия II c Ю. Мнишком 5 (15) сентября и М. Мнишек 6 (16) сентября 1608 г.[922] Очевидцы — секретари Я. Сапеги — с некоторой издевкой записали в Дневнике, что 5 (15) сентября 1608 г. воевода «во второй раз ездил к самозванцу познавать тот это или не тот» (выделено нами. — И.Т.)[923]. Автор поздних записок, приписываемых М. Стадницкому, нарисовал душещипательную картину воссоединения царской семьи. Самозванец и М. Мнишек будто бы при встрече бросились друг другу в объятия, обливаясь слезами от счастья[924]. Секретари Я. Сапеги, описывая свидание М. Мнишек с Лжедмитрием II по горячим следам событий, подметили, что «царица» не очень хотела приветствовать «мужа» и явно не была рада его приезду[925]. По словам М. Мархоцкого, Мнишки своим поведением нанесли много вреда движению самозванца, умножив сомнения в том, что Лжедмитрий II не прежний «царь Дмитрий»[926]. Чего стоит один рассказ К. Буссова о молодом польском дворянине, который предупредил М. Мнишек из рыцарских побуждений, что «царь Дмитрий» не тот, за кого себя выдает, и за это поплатился жизнью[927].

Происходящее в Тушине не осталось незамеченным в Москве. 16 (26) августа 1608 г. Р. Ружинский получил Грамоту, написанную от имени боярина кн. Ф.И. Мстиславского как бы в ответ на его апрельское воззвание, в которой московские власти решительно потребовали выдать властям проходимца и в соответствии с договором между государствами покинуть Россию[928], но их требования нимало не беспокоили Р. Ружинского и его товарищей, не собиравшихся соблюдать условия русско-польского договора. Поняв это, В. Шуйский от имени бояр предложил наемникам провести переговоры[929]. С. Немоевский, находившийся в то время в Москве, узнал, что утром 7 (17) сентября 1608 г. стороны обменялись заложниками: в Москву приехали полковники И. Заруцкий и А. Лисовский, в Тушино отправились боярин А.В. Голицын, окольничий И.Ф. Колычев, думный дворянин В.Б.Сукин и думный дьяк В.Г. Телепнев[930]. Тушинцев на переговорах представляли Ю. Мнишек, Р. Ружинский, А. и К. Вишневецкие. Состав московской делегации, вероятно, был не менее представителен, но в источниках упоминаются только стольники В.И. Бутурлин и С.В. Прозоровский[931]. Переговоры велись в течение дня до самого вечера. Я. Сапега в собственноручной приписке в записи Дневника за 7 (17) сентября 1608 г. указал, что они закончились безрезультатно[932]. С. Немоевский также не смог разузнать ничего определенного, однако отметил, что среди народа пополз слух, что Ю. Мнишек домогается для своей дочери вдовьего удела и известных городов[933]. Приверженцы В. Шуйского, по всей видимости, таким образом пытались дискредитировать самозванца и Мнишков и тем самым ослабить последствия впечатления, которое произвело на москвичей появление М. Мнишек в лагере самозванца[934]. Наемники, судя по всему, в очередной раз предложили москвичам принять «чудом спасшегося царя Дмитрия».