Балканская звезда графа Игнатьева

— Говорят же, что время — деньги. А мы профукали, господа-с, время... — мрачно заявил Скобелев.

— Вы помните, когда мы остановились в Сан-Стефано у ворот Царьграда? Пришли англичане, — включился в беседу прежде отмалчивавшийся артиллерийский полковник. — Их была горсточка — до смешного перед нашей победоносной армией. Ведь вы сами были там, на месте. И Галлиполи был тоже в наших руках. Мы могли бы эти шесть маленьких мониторов не выпустить из Мраморного моря.

— Это у англичан, а у нас сейчас время — вино или карты, — заявил Немирович-Данченко.

— Прибавьте немного женщин, — пошутил кто-то из офицеров.

— Это, пожалуй, в Париже. А у нас, в России, какие женщины? Или кормилицы, или нигилистки в сапогах. А здесь, в Константинополе? Одни носатые армянки или гречанки. И между ними, господа, скажу вам, мало хорошеньких.

— Что вы так против русских женщин вооружились?

— Нисколько, я их очень люблю.

— Так, может, вы и немок любите?

— Могу и немок. Но не та масть — воблы сухопарые. Не чета нашим, — отрезал Скобелев.

— Браво, Дмитрий Михайлович, что же, тост за вас!

Оставался один Игнатьев, по-прежнему настаивавший на продолжении военной и дипломатической борьбы. Было пятнадцать часов — время затишья перед очередным раундом переговоров с турками. Николай Павлович рассеянно переставлял шахматные фигуры на импровизированной доске. Играл он сам с собой. Но если раньше комбинации его были стремительны и даже азартны, то сегодня игра явно не спорилась. Впервые за всё последнее время у Игнатьева возникло чёткое осознание, что на сей раз именно он, а не шахматные фигурки является пешкой в кем-то затеянной игре.